Вынос дела

Когда Иван Иванович ласково сообщил о головокружительных перспективах, я растерянно молчала. И вдруг в голову стукнула гениальная мысль. Человек – существо странное, если у него что-то отнимать, ни за что не отдаст. А вот если наоборот?..

Сделав восторженное лицо жизнерадостной кретинки, я закричала:

– Очень хочу, просто мечтаю послужить Родине! И не надо ничего, буду трудиться даром!

И ван Иванович тяжело вздохнул.

– А меня пошлют в тыл врага? – не успокаивалась я. – Пистолет с рацией дадут? Кстати, не умею прыгать с парашютом…

– Не надо, – попробовал вставить слово Иван Иванович.

– Как же? – изумилась я. – Во всех книжках про шпионов пишут, как разведчика ночью выбрасывают в темный лес. Кстати, боюсь лягушек, до обморока.

– Такого вам никто не предлагает, – процедил кагэбэшник, разом погасив улыбку.

– Жаль, – пригорюнилась я, – вот приятели удивятся, когда узнают, где работаю.

– Вот что, – стукнул Иван Иванович кулаком по столу, – считайте, что никакого разговора не было.

– Как же так? Очень хочу служить Родине…

– Идите, идите, Васильева, – велел Иван Иванович, – мы подумаем о вашей кандидатуре.

Но больше меня никуда не вызывали. И вот теперь выясняется, что Зойка согласилась. Хотя ничего удивительного. В аспирантуру она, несмотря на сплошные пятерки, так и не попала, а возвращаться домой явно не хотела.

– Зойка и «Желтуху» придумала, – вздохнул Никита, – мы в начале девяностых на волне демократии зарегистрировались. Это уже потом ее агентство оформилось. Мы давно перестали вместе спать, но работать продолжали в паре, хотя постороннему человеку было трудно связать в один узел имиджмейкерское агентство и бульварную газетку.

Схема оказалась проста и сулила Павлову с Лазаревой неплохие барыши. Героями материалов «Желтухи» становились самые разные люди – актеры, писатели, телезвезды, банкиры, политики. Словом, те, кто на виду.

Какой только грязи не лили на них со страниц бульварной газетенки! Незаконнорожденные дети, любовницы, махинации с квартирами, скандалы с супругами, пьянство и стычки с органами власти… Но вот чудо! Многие представители творческой интеллигенции, люди шоу-бизнеса иногда звонили Никите и после ничего не значащего разговора об общих знакомых вскользь, как бы невзначай, осведомлялись:

– Никитушка, мой рейтинг, что ли, упал? Отчего это «Желтуха» больше не поминает?

Павлов заверял, что все о'кей, и публиковал очередной поносный разворот. В редакции держали целый штат пронырливых фотокорреспондентов и наглых до невозможности репортеров. Из номера в номер перекочевывала «шапка»: «Если обладаете интересной информацией – приходите! Вам деньги – нам сведения».

О чем только не рассказывали люди, польстившиеся на гонорар! Двухголовая курица, родившаяся у соседки; мужик, умеющий доставать пальцами иголку из пивной бутылки, инопланетяне, похитившие женщину, привидение, зарезавшее бабушку, – все шло в дело и рано или поздно появлялось на страницах. Журналисты «Желтухи» прослушивали волну милиции и подчас оказывались на месте происшествия раньше сотрудников правоохранительных органов…

Но был и совсем тоненький ручеек, можно сказать прерывистая струйка, другой, тайной информации. В нашей стране есть люди, предпочитающие оставаться в тени, те, кто по долгу службы обязан быть чистым, не измазанным. Для таких индивидуумов появление «жареных» фактов смерти подобно. Получив в свое распоряжение некие сведения, которые могли сильно подпортить карьеру, например, какому-нибудь политику, Никита связывался с «объектом».

Далее события, как правило, развивались по одному сценарию. Заплатив внушительную сумму приятными зелеными бумажками, клиент получал в конфиденциальной обстановке письма, негативы или видеозаписи. И основной свой доход Зоя с Никитой черпали из этого зловонного колодца.

– Такого жадного человека свет не видывал, – рассказывал Никитка, – если объект отказывался платить, она непременно требовала опубликовать все. Даже я иногда не хотел. Помнишь скандал с Егоровичем?

Я кивнула. Егорович Сергей Филиппович, один из замминистров, лишился своей должности после публикации в этой газетенке. Его обвинили в использовании служебных средств на личные нужды. Дочь Егоровича Катя стала наркоманкой, и отчаявшийся отец отправил ее за госсчет в Швейцарию, в клинику всемирно известного нарколога доктора Фазера. Особая пикантность состояла в том, что Кате оформили визу, как одной из жертв террористических взрывов в Москве, которой якобы требовалась срочная помощь. Возмущенная общественность загудела, сообщение принялись обмусоливать другие издания.

– Честно говоря, мне жаль Егоровича, – вздохнул Никита, – предложил Зойке оставить мужика в покое. Там была настоящая семейная драма – мать погибла в катастрофе, а девка подсела. Для нее клиника Фазера – последний шанс. Кстати, Катя все равно умерла, и Швейцария не помогла. Ну зачем такого мужика добивать? Но Зойка страшно разозлилась, что Сергей Филиппович нам платить отказался, и настояла. А Егорович возьми и застрелись потом. Думаешь, она переживала? Да ничуть!

– Послушай, Кит, она знала, кто убил Клюкина? Может, Лазареву придавил один из недовольных клиентов, и Ванька тут ни при чем?

Редактор вновь сыпанул в рот пилюли.

– Видишь ли, Зоя отлично зарабатывала в своем агентстве. У нее талант склочницы, а там это очень к месту пришлось! Да и на протяжении полугода у нас не было таких объектов. Последний – Егорович, но там и мстить некому, все давным-давно покойники. А Клюкин…

Он замолчал и уставился в окно, где, несмотря на вечерний час, ласково играло апрельское солнце.

– Что Клюкин? – поторопила я его.

– Слушай, – ожил Павлов, – ты любишь деньги?

Я только вздохнула, сейчас начнет склонять к сотрудничеству и предлагать отличное вознаграждение.

Но Никитка не успел продолжить. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге возникла рослая черноволосая девушка, одетая самым непостижимым образом.

Довольно кривоватые ножки украшали ярко-синие лаковые сапоги с карикатурно узкими носами. Зеленые бриджи прикрывали часть голенища. Там, где у мужчин находится ширинка, торчали блестящие хрустальные пуговицы. Из-под коротенькой, обтягивающей «вафельной» маечки цвета морской волны выглядывал пупок с продетым в него золотым колечком. Облик довершало длинное, в пол, белое лайковое пальто, расстегнутое и слегка волочащееся по не слишком чистому редакционному ковру.

Отработанным манерным движением девушка отбросила с лица спутанные кудрявые пряди и, сверкнув многочисленными перстнями и кольцами, сказала густым басом:

– Ну, Никита, просто хамство с твоей стороны!

В ту же секунду я поняла, что она – мужчина.

– И звини, Вольдемар, – попробовал вывернуться редактор, – занят сейчас.

– А мне положить с прибором на твои занятия, – прогудел парень и плюхнулся в кресло, – вели кофе подать.

Никита безнадежно взял телефонную трубку.