Высшие. Сага о Лорэме

И есть последний, изгнанный самим Дэусом клан, клан джинов, его глава – Хаос, урожденный джин.

Они управляют загробным миром этой планеты. За что их изгнали, нам не говорят, хотя если сам Дэус запретил им появляться среди высших, наверняка есть причины. Они, кстати, регулярно портят нашему клану жизнь. Вечно очерняют какие-нибудь души, а потом то тут, то там, то черный маг, то тиран, то маньяк. Если душу захватили джины, мы теряем влияние на ее мысли и поступки и вынуждены только бороться с последствиями. Фактически наш клан – единственные, кто защищает людей, всем остальным их отсутствие было бы только на руку.

– А как же кровь? Чем тогда они будут питаться?

– Ну, сохранить небольшую популяцию для человеческих воплощений и постоянно ее контролировать – вот их план. Кстати, джины не имеют права создавать свои человеческие воплощения, им вроде Дэус запретил, поэтому я понятия не имею, чем они питаются, знают только высшие, наверное. Но клан джинов уже более пятисот лет никто не видел, с тех пор как их изгнали. Теперь они напоминают всем о себе, только испортив очередную душу.

– Это все?

– Нет. Есть еще приближенные низшие существа, но они просто служат кланам, у нас это немилимы, у корнивора – мантикоры, у инсекта – грифоны, а у джинов – вампиры. Дальше по иерархии идут обычные низшие, маги, а уж потом люди.

Она замолчала.

– Итак, вопросы?

Саймон поднял голову и пристально посмотрел на нее, желая понять, не шутка ли все это, но натолкнулся на ее спокойный и уверенный взгляд.

– Они все такие высокие? – спросил он.

– Да, все.

– Та, которую я видел, она кто?

– Мельсида, я ее человеческое воплощение.

– А почему у нее кожа такая странная и глаза такие страшные?

– У них голубого цвета кровь, может, поэтому их кожа будто светится, а глаза практически у всех такие. Хотя у Фортиса обычные. Ты прям его точная копия, к тому же очень удачная, он очень рад, что мы вовремя тебя нашли и спасли.

– А я могу его увидеть?

– Да, конечно, если в обморок не упадешь, – она рассмеялась. – Видел бы ты свое лицо после того, как моя Мельсида тебя навестила, – Уна уже смеялась в голос.

Саймон смутился, но старался не подавать виду.

– Ладно. Не переживай, тебя просто взрослым посвятили в клан. Мы-то все здесь с детства. Хотя, надо признать, наблюдать за твоей реакцией иногда забавно.

Саймон опустил голову. «Как-то надо все это принять, наверное», – мелькнула в голове мысль, он поднял глаза на Уну и наконец тоже улыбнулся.

– Я рада, что ты воспринимаешь все именно так, – Уна тепло улыбалась. – Пойдем, я покажу тебе, кто они. Только, чур, не пугаться сильно. Договорились? – Она протянула ему руку, и на этот раз он протянул свою в ответ.

– Пошли, – прошептала она и потянула его прочь из комнаты.

Они прошли обеденный зал, еще какие-то коридоры, пару раз свернули, и везде антураж был все тот же: змеи, крокодилы, питоны в разных вариантах и пропорциях и снова тот странный символ.

– А что это за знак? – спросил Саймон, разглядывая все вокруг.

Уна так резко остановилась, что он едва не столкнулся с ней. Она повернула шею: с правой стороны, прямо под ухом красовался тот же знак.

– Это знак силы. Он наносится нам при рождении, у тебя будет такой же. Это символ могущества нашего клана и опознавательный знак. У всех кланов свои знаки, как и это, – она взяла в руку амулет в виде змеи, висевший на шее, точно такой же, как у высшей Мельсиды, только меньшего размера.

– Тебе сейчас даруют его, и что бы ни произошло, где бы ты ни был, что бы ни случилось, тебе нужно дотянуться до него и воткнуть этим острым наконечником себе в грудь. В ту же секунду ты окажешься рядом со своим высшим, где бы он ни находился, а там уже не твоя забота, – она помолчала и продолжила: – Главные наши враги – человеческие воплощения из Корнивора, и у них тоже есть свой амулет. Поэтому самое главное – это блокировать руки, надо затянуть их крест-накрест за спиной. Но надо признать, Корнивора свои человеческие воплощения рождают воинами, так что сделать это очень сложно, – она серьезно смотрела на него, от былой хохотушки Уны как будто не осталось и следа.

– Ладно, пошли, – она потянула его дальше.

Наконец она распахнула очередную дверь, и перед Саймоном открылся большой зал с огромными окнами, неизменным исполинским камином по правой стороне, резными стенами и высокими потолками. В конце зала лицом к окну, сложив руки на груди, стояло, видимо, высшее существо: темные волосы, эти странные эльфийские уши, белоснежный смокинг и вздернутый профиль худощавого лица, высокомерно наблюдавшего за тем, что происходило за окном.

Уна прошла вперед. Она что-то прошипела на странном языке. Существо повернулось. Саймон обмер. Это был он. Он сам, только в таком странном виде и такого исполинского размера. Существо медленно, неслышно подошло к нему. Саймон оторопел, но не отрывал глаз и раскрыл рот от удивления.

– Здравствуй. Я рад, что ты теперь с нами, – спокойно произнес этот большой человек.

– Я… я… я тоже, – все так же пристально глядя на своего создателя, не очень уверенно произнес Саймон.

– Привыкнешь. Это пока страшно, – он положил руку ему на голову.

Уна тут же подбежала и положила обе руки Саймона на пальцы этого существа. Они простояли так минуту.

– Ну, вот и познакомились, – он убрал руку и улыбнулся.

Саймон поднял опять голову и прошептал:

– Фортис?

– Да, – сказал большой человек и погладил его по волосам. Его взгляд был очень теплым, отеческим. Он поднес руку к своему вороту и достал такой же амулет, как и у Уны. Отломив от него наконечник, он протянул его Саймону. Обломок тут же превратился в амулет в виде змеи. Саймон осторожно взял его и надел на шею.

– Ну, вот и хорошо, – сказал Фортис. – На сегодня хватит. Вам всем надо отдохнуть, поесть и поспать. Завтра сангуинем, а ты еще не окреп даже просто для службы, а уж тем более для него.

– Я присмотрю за ним! – вступила Уна.

– Ну хорошо, – Фортис посмотрел на нее с умилением, как на ребенка.

– А Карин, я так понимаю, сильно напряжена из-за его присутствия? – спросил он.

– Да, есть немного, – ответила Уна.

– Я не неволю ее, так что пусть не переживает, – после этих слов он повернулся и направился к противоположному выходу.

Когда Фортис вышел, Саймон повернулся к Уне и чуть было не закричал:

– Ничего себе! Обалдеть, вот это да! – и засмеялся.