Выстрел
Шрифт:
– Мама!!!
Ого, я и не знал, что умею так кричать! Мне показалось, что меня услышал весь вокзал. Ну и пусть слышит! Я же нашёл свою мать, которую он когда-то у меня отнял!
– Мама!!!
Я забыл и снова вспомнил, что это такое – мамины руки. Я мог забыть, как они обнимают меня?
Ого, я почувствовал себя цыплёнком, маленьким таким, пушистым. И я сразу согрелся.
Только не думайте, пожалуйста, что я маленький… Разве вы никогда не чувствовали себя цыплёнками?
А мама всё шептала: «Господи… Господи…». А я соглашался с ней и понимал, что совсем не изменился её голос…
Я никогда не забуду её глаза. Такие глаза,
Только я не понял, почему же мама плакала? Я больше не позволю ей плакать!
Она гладила и называла меня: сыночек… Сыночка…
Она обнимала меня так, как если бы я был единственный в этом мире…
Она смотрела на меня так нежно, что внутри у меня загорались маленькие солнышки, а сердце стучало так ровно, будто и никогда не сбивало своего шага…
Она прижимала меня так, будто мы не виделись целую вечность, и я чувствовал такой родной мамин запах…
Какое же это счастье - быть сыном своей матери…
А сестра не вредничала. Она взяла меня на руки и широко так, и здорово улыбалась и всё повторяла:
– Славка, Славка…
Ну… Недолгие были нежности, хорошо… А то я уже почти расплакался…
И вдруг увидел Антона. И понял, только тогда понял, что мы уже не будем вместе.
Что мы расстаёмся. С братом. Моим старшим братом. Знаете, что он сказал мне? Всего несколько слов, обычных таких, простых слов, он мне и раньше их говорил… «Славка… Что бы я делал без тебя, Славка?… Братишка ты мой… ». А я…
Я нашёл мать и сестру, меня ждал отец, а я уезжал от брата!
Я знаю, мы ещё увидимся с ним… А как же? И он останется для меня братом.
Я раньше не знал, что такое счастье и почему многих оно так заботит, а теперь – знаю. Спросите меня – и я вам сразу отвечу.
У меня на кухне шипят на сковородке пирожки. В комнате блуждает аромат тёплого хлеба и моего любимого малинового киселя. И ещё чего-то такого вкусного… Надя шуршит книжкой и что-то там шепчет: зубрит. Говорит, что ей влетит за прогулы. На часах уже семь, а за окном - темнота… В ванной шумит вода - пришёл с работы отец…
Если честно, то он очень похож на дядю Борю… Нет, не только голубыми глазами, он такой… Сильный. И знает ответы на все мои вопросы… Говорит всегда спокойно так, не торопясь… А когда смотрит, то так, будто видит меня насквозь…И ещё он, такой…
Ой, меня мама зовёт! Моя мама…
– Мам, я иду!
Может, вы когда-нибудь видели меня на улице, ну, я был такой… штаны мне малы были, и футболка порвалась, и я грустил очень… Потому что я был один… Нет, я выходил тогда редко, наверное, вы видели меня с Антоном. Все думают, что мы – родные братья… Не знаю, замучанными, вы нас видели или уже счастливыми…
А может, я ещё повстречаюсь с вами, скорее всего, вместе с моим отцом. Я всё же маленький рядом с ним… Не смущайтесь, что мы немножко серьёзные: мы разговариваем о важном…Нет, наверное, вы увидите меня с моей мамой – мы с ней часто ходим вместе и я смеюсь, просто потому что мне радостно…
Просто так смеюсь, а вы умеете так?
И да, если вы всё же повстречаете такого вот мальчишку, то знайте, это я – Славка Солнышкин!
Спрашивайте – я отвечу. Я люблю вопросы. Поговорим… А если чего не скажу – спрошу у отца. Уж он-то всё знает…
Глава 23
Вместо эпилога
Музыка для братьев
Падал снег, укрывая землю белоснежным одеялом, пряча под ним старые обиды и тревоги… Таким нежным, бархатным одеялом, с тысячами мелких чудных жемчужин: как в таких маленьких каплях пряталось столько разных цветов?
Они переливались сотнями мелких радуг, эти жемчужины. Они собирали свет со всего мира и преображали его. Дарили радость усталым глазам… Они звенели тысячами разных нот, которые складывались в причудливую, свежую, лёгкую мелодию этой зимы.
Хлопья гладили лицо, хлопья щекотали нос, хлопья кружились и играли, как мысли. И превращались в сотни снежинок, которые, сливаясь, образовывали блестящий алмазный покров…
Тошка выбежал на улицу. Закружили его хлопья, ослепило белое покрывало…
Множество фонарей, перешептываясь, рассказывали, что скоро Новый Год. Будто он и сам не знает!
Он дни считаёт, а они тут секретничают!
Это будет, пожалуй, самый удивительный Новый Год в его жизни…
Приедет отец. Приедет Славка с родителями. А потом, потом мама сказала, что они поедут к Шурке, на недельку, но это уже – счастье. Он так соскучился… И ещё, быть может, там будет Юра, а где Юра, там и Денис… Денис учится на лётчика. Но с ним очень интересно разговаривать на разные темы. После того, как они проводили Славку, он пробыл у них всего полдня, а Антону казалось, что знает его целую вечность. Удивительно, что они живут с Шуркой в одном городе…
Они встретятся, наконец-то… Если всё, конечно, получится… А оно должно получится, он загадает желание…
Тошка смотрел и смотрел в чёрное, в белых крапинках небо… Потом вспомнил вдруг, для чего он вышел – он же хотел кинуть денег на телефон и позвонить отцу!
Электронный счетовод быстро сожрал Тошкины купюры, а в ответ не дал даже чека! Ну ладно…
***
Борис не спал. В полумраке маленькой гостиничной комнатки горела одинокая жёлтая лампочка. Гостиница – полустанок, каких полно в России, и которые так редко можно встретить в западноевропейских странах.
Неуютно было и хотелось есть. Когда они со своей группой, наконец добрались сюда – столовая оказалась уже закрытой. Пришлось согреть желудок остатками чёрного чая и наполнить его мыслями о сытной еде. О завтраке или ужине, неважно, главное, что своим воображением можно хоть немного успокоить этот ненасытный орган.
Уже то, что они отыскали эту гостиницу – замечательно. Уже то, что выбрались из ущелья до наступления темноты – счастье. Ну, почти…
На белой стене зачем-то висели большие круглые часы. Они шли, вроде даже правильно. Ритмично так трещали, в прохладной сырости, решив, что настоящее время знают только они. Притягивали к себе мысли Бориса.
Он устало глядел на острую размеренную стрелку. Раньше его раздражало тиканье часов, а сейчас оно - успокаивало. Потому что под это тиканье Борис осознавал, что сейчас он здесь, в комнате, на тёплой мягкой постели, а не блуждает в неведомой тьме. И осознавал, что ему здесь хорошо.
Было бы совсем чудо, если бы он здесь был не один.
И если бы уснул раньше, чем наступит тоска.
Он не смог приехать попрощаться со Славкой. Хорошо, что хоть позвонил… Стыдно. Грустно. Когда он увидит мальчонку? Названного сынишку, друга его сына... Ох, как же сильно он всё-таки привязался к нему!