Взаперти

– Извините, я только неделю работаю.

Все опасения Хорхе были напрасны, ребёнку было четыре года, но она с радостью к нему пошла и так крепко вцепилась в его руку, что он тоже сжал её крепче.

И зачем этому ублюдку ребёнок, думал Хорхе, сажая малышку в машину. Неужели он будет требовать выкуп у её родни? Хорхе застегнул на ребёнке ремни. Он вдруг вспомнил те времена, когда и сам требовал выкуп от родных похищенных им людей. Он прислонял телефонную трубку к их искривлённому рту и врубал электрошокер. Бедолаги вопили и извивались, родня находила деньги. Хорхе вывозил несчастных в лес и выкидывал где-то недалеко от дороги, сообщая близким координаты шоссе.

Эх, были же времена, вздыхал Хорхе, он был тогда и бодрее, и крепче, он был сильный, как буйвол. Однажды он похитил сразу двоих. Вырубил одного, потом оглушил другого, связал их обоих и бросил в пикап. А сейчас ему доверяют только ребёнка забрать из детского сада, и то потому, что его рожа слишком добра. Хорхе не знал, что не так с его рожей, и почему она такая, как есть, он редко смотрел на своё отражение. Зеркало вызывало стыд, и он не понимал почему. Но когда он смотрел себе же в глаза, он видел в них лишь порицание, потому-то в любой из его квартир не было никаких зеркал.

– Привези её следующим утром по этому адресу, – передал ему босс записку. На ней корявыми буквами: улица и нужный дом.

– А это где?

– В ста километрах отсюда. Я снял особняк. Не хватало ещё, чтобы её заметили около моего дома. За мной всегда следят, всегда, понял?

– Понял, – буркнул Хорхе.

Также он понял, что вляпался в какое-то дерьмо, но отказываться уже не хотелось. У всех есть последнее дело, перед тем как уйти на покой, так пусть это будет оно. Никаких тебе убийств, никакой перестрелки, просто забрать ребёнка и отвезти. Какое плёвое дело.

– К положенному часу там будут мои люди, – продолжал Мёрфи. – Ты отдашь им ребёнка, они тебе деньги, и пойдёшь доживать свою жизнь.

Раньше он похищал людей. Но то были настоящие люди, а не такие – наполовину. Хорхе посмотрел в зеркало заднего вида. Как они сели в машину, он сразу настроил его на неё. Девочка сначала разглядывала его затылок, потом смотрела в окно, потом на свои пальцы – оттопыренные, сжатые в кулак, снова оттопыренные, снова сжатые в кулак. Пересчитала их через один и довольная облокотилась на спинку кресла.

– Можешь залезть с ногами, если хочешь – улыбнулся ей в зеркало Хорхе.

И чего это с ним, «с ногами», – он же только вчера мыл салон.

– Залезай-залезай, не бойся.

Девочка улыбнулась, но не поменяла позы.

«Какая воспитанная», – подумал старик.

– Как тебя зовут? – улыбнулся он снова. Он знал как, но зачем-то спросил.

Девочка промолчала.

Я с ней говорю не просто так, размышлял про себя Хорхе, дети – это ж не взрослые, их в багажнике не перевезёшь и в рот кляп не засунешь. Нет, это, конечно, возможно, но невозможно для него. Поэтому с ними нужен контакт, доверие, общий язык. Чтобы она не сбежала, не подняла крик. Вот только поэтому он с ней и говорил, только поэтому, убеждал себя Хорхе.

– А ты знаешь, как меня зовут? – спросил он.

«И чего ж ты к ребёнку пристал, – ворчал он сам на себя, – на кой чёрт ты ей сдался!»

Вдруг девочка закивала.

– Знаешь? – удивился он и как-то напрягся.

– Дедуля, – сказала девчушка.

– Правильно! – рассмеялся Хорхе. – Так меня и зовут – дедуля. А ты молодец!

Девочка тоже засмеялась. Так они и смеялись, перекликая друг друга.

Ты посмотри на эту девчушку, ухмылялся он про себя, «дедуля», и всё тут, «дедуля», и на тебе, не возразишь!

Одна только мысль не покидала Хорхе – почему детский сад был обычный, муниципальный, как и все обычные детские сады. Если ты похищаешь ребёнка, то, скорее всего, это внук миллионера, или барона, конкурента по бизнесу, магната… Так почему же такой детский сад? Хорхе прошиб холодный пот. А если не миллионера, а городского судьи, или юриста, или прокурора какого-нибудь?

О, похоже, он влип! Нет, похоже, он ещё как влип! Неспроста это дело доверили ему…

«Всё дело в твоей доброй роже». – Ага, как же!

Мёрфи просто не хотел тратить других людей. Хорошие похитители на вес золота, а молодые и сильные – тем более. А что будет, если дело провалит Хорхе, если его поймают или убьют? Ничего! Он и так уже выпал из обоймы, о нём нечего было и жалеть.

– Вот чёртов подлец! – ругался Хорхе, проезжая длинные улицы и тесные перекрёстки. – Настоящий ублюдок! Чтоб он сдох!

Хорхе вдруг вспомнил, что не один, и осторожно посмотрел назад. Там, с задних сидений, ему улыбались милой улыбкой.

– Не повторяй, – пригрозил он ей пальцем, нахмурив ветвистые брови, – нельзя! – сказал он как можно строже. Но ребёнок только заулыбался ещё добрей.

– Да что с тобой будешь делать, – вздохнул старик и поехал, но молча. Только изредка издавая пыхтящие звуки, проклиная и Мёрфи, и дело, и всю свою нелепую жизнь.

Через полчаса они остановились у покосившегося дома с облупленной по углам штукатуркой. Здесь Хорхе жил последние пару лет. Раньше он чаще менял дома и квартиры, но как только ему перестали быть нужны другие люди, так и его все позабыли. Когда ты не работаешь на одних ублюдков, другие ублюдки не работают против тебя. Закон равновесия жизни. Тьфу ты, чёрт… Хорхе вспомнил, что из-за этого дела ему опять придётся переезжать. Нет, нужно поскорее со всем этим закончить и не браться впредь ни за что!

Нужно дождаться утра и отвезти её в условленное место, получить свои деньги и уехать куда-нибудь. Говорят, нужно иметь много мужества, чтобы пройти эту жизнь… Нет, жизнь пройти можно на одной только глупости и бесшабашности идиотских решений, а мужество нужно для того, чтобы успокоиться в конце. Что же он будет делать потом? Что будет делать… Путешествовать! – решил Хорхе. Почему бы и нет? Он уедет в Мексику, точно, туда уезжают все, кто решает похоронить своё прошлое, это не страна, это кладбище человеческих тайн. Он будет пить мексиканский кофе и потягивать вонючие сигары… Идеальное предсмертное начало, идеальный трамплин на тот свет!

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Девчушка уже спала. От мысли, что он похитил ребёнка какого-нибудь судьи, у него сводило зубы, от страха, что он уже во всех новостях, немели пальцы рук, да и ног он почти не чувствовал. Вот сейчас он включит телевизор, а там эта самая воспитательница в синем костюме, с дрожащим голосом говорит: «Я не знала, – скажет она, – я только неделю, как здесь работаю».

А может, она тоже из подставных, вдруг додумался Хорхе. Если она так легко отдала малышку, мог же его босс это подстроить? Вполне себе мог! Тогда их тем более ищут. Хорхе вышел из машины и три раза пытался закрыть свою дверь. Захлопнешь сильно – разбудишь ребёнка, не сильно – не захлопнешь вообще. Он оставил как есть, уверив себя, что закрыл. Приближаясь к двери малышки, он понял, что идёт на носочках.