W&H

— Это было бы в её стиле, — пробурчала под нос Инид, поёжившись. Кажется, перспектива раскапывать тела её не вдохновляла. — О, так ты согласен? Замечательно! — она от радости несколько раз хлопнула в ладоши.

— А что насчёт рису…

Как только Инид поняла, что хотел сказать Гарри, она его моментально перебила:

— Полночь. Склеп Крэкстоуна. Пока!

— Сбежала, — констатировал Гарри, наблюдая, как подруга вприпрыжку убегает в другую сторону.

Уже вечером, после отбоя, Гарри выбрался из своей комнаты и направился на причал. Кент, который тоже должен был идти на праздник в честь дня рождения Уэнсдей, смылся куда-то ещё до отбоя. Гарри предполагал, что тот пошёл с какой-то девушкой и, как галантный джентльмен, решил ей помочь с чем-нибудь. Например, с переправой на другую сторону.

Под покровом ночи Гарри реквизировал одно из множества каноэ, стоявших рядом с причалом, и уже через десять минут слезал с него. Остров Ворона встретил его мёртвой тишиной и темнотой. Тут не было ни одного фонаря, а тропинки, проложенные учениками и бог знает кем, практически не угадывались. Луна была единственной помощницей, хоть как-то освещавшей округу. Гарри, естественно, не взял с собой фонарик: он настолько привык к магии, что просто не подумал об этом.

Гарри знал, что он пока что один на всём острове, ведь пришёл сюда примерно на тридцать минут раньше, чем нужно. Он хотел поговорить с крёстным, с которым общался пару раз в неделю в оговоренные часы. Сейчас как раз и был такой час.

Несколько раз споткнувшись о корни, торчавшие из земли, Гарри всё-таки нашёл склеп. Тот торчал между деревьями каменным памятником прошлому. Заходить в него Гарри не стал — лишь присел не так далеко, опёршись спиной о ближайший дуб. Отсюда прекрасно было видно вход и тропу. Наверное, любой другой на его месте испытывал бы дискомфорт от нахождения в тёмном лесу в одиночку, но Гарри всегда был чрезвычайно смел, осознавая, что нет на свете монстра страшнее человека. Палочка в кармане джинсов дарила уверенность в собственных силах; в конце концов он знал, что сможет отбиться от любого неприятеля.

— Сириус? — негромко позвал Гарри, заглядывая в зеркальце.

Ему пришлось подождать около минуты, прежде чем Бродяга показался на свет. Волосы у него были мокрые, видимо, он только что вышел из душа. Крёстный сбрил свои усы и стал как будто на пару лет моложе. Его чёрные глаза блестели, рассматривая крестника.

Они разговаривали, обмениваясь последними новостями. Но Гарри мало чего мог рассказать — только о своих успехах или неудачах в учёбе. А вот Сириус имел в своём распоряжении один занимательный факт:

— В общем, если тебе придётся применить магию — тебя отследят где-то за полчаса, но скорее всего раньше. И они стали накладывать купол диаметром в несколько миль, мешающий трансгрессии, — Сириус придурковато улыбался, а глаза его горели от пережитых воспоминаний.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросил Гарри.

— Провёл эксперимент, — не сдержавшись, Сириус хохотнул. Его крестнику же было не до смеха. — Да всё нормально, — махнул рукой Бродяга, — я был готов к их появлению, так что макнул их в дерьмо по самую макушку. Буквально. — Сириус был весел и вовсю улыбался, вспоминая своё приключение.

— Не делай так больше, — искренне попросил Гарри, внимательно разглядывая лицо своего крёстного на предмет каких-нибудь последствий столкновения с врагами.

— Не буду, — чуть серьёзней ответил Сириус.

Дальше Гарри рассказал о влюблённости Инид и о происшествии с рисунком. Сириус никак не отреагировал, кажется, его эта информация даже не удивила. Гарри предположил, что Бродяга понял это, ещё когда он в последний раз был в Неверморе.

— Пройдёт, — немного помолчав, всё же прокомментировал Сириус. — В вашем возрасте влюбляются во всё, что движется. А то, что не движется, — двигают и тоже влюбляются, — Бродяга осклабился.

— Она рассталась со своим парнем и стащила у меня твой рисунок, — несколько недовольно сказал Гарри.

— Нет тут ничего удивительного. Посмотри, какой я красавчик! — Бродяга искренне веселился. — Влюбилась и влюбилась. Был бы я женщиной, и встреть я самого себя мужчиной… — он присвистнул, — подростковая влюблённость — ненадёжная и скоротечная, так что не парься. На седьмом курсе у нас преподавала Мари Дюбуа. Молодая, красивая, француженка! Мы с ней…

Слева, в недосягаемости зеркала, на Гарри смотрели мёртвые белые глаза. Чёрные зрачки, бледная кожа, светлые волосы. Он видел её лишь боковым зрением и не мог точно сказать, на кого та была похожа. Призрак замер в опасной близости десятка сантиметров, не шевелясь и не моргая.

Гарри не дёрнулся — лишь продолжал улыбаться, слушая, как крёстный рассказывал о своих любовных похождениях на старших курсах Хогвартса.

По его спине пробежали мурашки, а сердце пропустило несколько ударов, но лишь глаза с максимально расширившимися зрачками показывали, как он был напряжён.

Слова крёстного ушли в какой-то серый шум; замершее на несколько секунду сердце с бешеной скоростью начало качать кровь, кажется, его стук можно было услышать невооружённым слухом.

Гарри хохотнул, криво ухмыляясь. Кажется, Сириус у него что-то спросил, но крестник едва ли мог сказать, что это был за вопрос. Бродяга нахмурился, замечая, что с ним что-то не так. Гарри чуть наклонил голову, переложил зеркало из правой руки в левую и потянулся освободившейся конечностью к карману джинсов, где как раз лежала волшебная палочка. Призрак был упущен из виду, и когда Гарри обернулся, держа своё главное оружие наготове, — рядом никого уже не было.

— Гарри, всё хорошо? — обеспокоенно спросил Сириус.

— Да, — односложно ответил Гарри, всё ещё оглядываясь и выискивая необычного призрака, но его уже нигде не было.

С тропы, ведущей к склепу, послышался шум. Гарри ясно различил голос Кента.

— Что происходит? — задал вопрос Сириус.

— В полночь Уэнсдей исполнится шестнадцать, так что мы решили собраться и поздравить её. Ребята подходят, — объяснил Гарри, пряча палочку в карман.

Сириус расслабился, выдыхая. Ему показалось, что Гарри был напуган и насторожен, но всё вроде бы уже успокоилось.

— Тогда пора прощаться, — проговорил Бродяга.

— Будь осторожен, — кивнул Гарри.

— Как и всегда, — Сириус подмигнул крестнику и исчез из зеркала.

Гарри поднялся с земли, ещё раз оглянулся в поисках призрака, но всё было чисто. Он отряхнул свою одежду и вышел к друзьям.

— Решил посидеть в одиночестве? — Кент держал в руках небольшой чёрный тортик. Завидев друга среди деревьев, он улыбнулся.

— Типа того, — отозвался Гарри, осматривая пёструю компанию изгоев.

Ребят было пятеро, не хватало только Инид, но та должна была привести Уэнсдей. Они разошлись по небольшой полянке, иногда переговариваясь между собой, но никто не оглядывался и не удивлялся. Как понял Гарри, они уже бывали в этом месте.

— В общем, — вперёд вышел Аякс, — спрячемся за могилой Крэкстоуна и напугаем именинницу, как вам идея?

— Скорее повеселим, — откликнулся стоящий рядом Ксавьер.

— Уже хорошо, — кивнула Йоко.

На том и договорились. Инид и Уэнсдей должны были скоро прибыть, так что караулить гостей отправилась вампирша, так как она лучше всех ориентировалась ночью и умела очень быстро бегать. Аякс спрятал торт за ближайшим деревом, упомянув, что Инид должна его занести позже.