Warm

– А что с крупами? Это сейчас важнее, - неожиданно посоветовал Евгений.

Его предложение показалось более целесообразным. Пачки с крупой лежали горкой у стены. От нее еще исходило тепло и запах жареного, смешанный с едкой вонью пластика. Верхний ряд круп выглядел совсем несъедобно. Она спеклась в одну черную массу вместе с пластиком упаковки. Федор ковырнул ногой горячую кучу. Липкая масса потянулась за обувью.

– Фу, гадость!
– Федор тряхнул ногой, но «липучка» просто так не отстала.

Ему пришлось обтереть ногу о стену, чтобы избавится от нее.

– Надо раскидать верхний слой.

– Предложил он.
– Под ним точно осталось что-нибудь в сохранности.

Евгений проявил смекалку, выдернул решетчатый щит, огораживающий автомат симулятор мотоцикла и охая от того, что он был горячим, попытался подсунуть его под гору спекшейся крупы. Федор и Денис кинулись ему на помощь. Совместными усилиями они подсунули его и попытались вытянуть так, чтобы растянуть эту кучу.

Вначале ничего не получалось, щит скользил без зацепа. Потом Денис догадался вывернуть щит так, чтобы разворошить гору с угла. Понемногу (Zz0usbwH) начало получаться. Солидный кусок удерживаемым верхним спекшимся слом поддался. Его оттащили в сторону и хорошенько осмотрели.

Большая часть крупы была испорчена безвозвратно. Но чем глубже, тем состояние ее было лучше. Самые нижние пачки с рисом, гречкой, пшеном и даже макаронами подверглись не такому сильному жару и просто потеряли форму, став похожими на вакуумные упаковки. Пластик подтаял и рельефно обтек содержимое пачек.

– Надо спешить, пока эти не вернулись, - Евгений скинул со спины рюкзак и принялся торопливо набивать его целыми пачками без разбора.

– Подожди, а с чего это мы должны опасаться, что они вернуться?
– Федор поднялся и поставил руки в боки.
– Надо звать наших и самим обживаться здесь.

– А вдруг, жар вернется?
– разумно предположил Денис.

– А если вернется, то вы все возьмем с собой столько, сколько сможем унести, - парировал Федор.

Идея понравилась Денису. На парковке было слишком темно и сыро, и планировать там жизнь на длительный срок не хотелось. Здесь тоже было не слишком светло, но он был уверен, что парниковый эффект ненадолго.

– Кто пойдет?
– спросил Денис.

Они с Федором посмотрели на Евгения, смутив его.

– Ну, раз надо, я пойду. А что сказать?
– мужчина понял, что ему не отвертеться.

– Скажи, пусть поторапливаются, пока место не заняли. Мы с Денисом будем держать оборону. Давай, сразу придумаем условный сигнал, - предложил Федор.

– Это как?

– Ну, вдруг, пока вы там ходите, ситуация поменяется и сюда идти будет опасно, - Федор изобразил, как ему и Денису ударят по голове.
– Понятно.

– Конечно, да, - Евгений понял, о чем идет речь.

– Поднимешься с эскалатора с людьми и крикнешь, мужики, я лопату нашел!

– Ага, лопату, ясно, а потом?

– А мы должны ответить, хорошо, неси ее сюда!

– Так, а как я пойму, что идти нельзя?

– Это будет любой другой ответ или молчание.

– Ага, ясно, вроде, а нам, что тогда делать, возвращаться?

– Там, как знаешь поступай, как народ решит.

– Тогда я, на всякий случай крупы с собой возьму, чтобы было, так сказать, на форс-мажор.

– Конечно.

Денис с Федором помогли Евгению забить рюкзак и повесить ему на спину. Евгений крякнул под его тяжестью и немного пригнулся вперед, чтобы сохранить равновесие. Евгения сопроводили до того места, где было достаточно светло, чтобы идти без фонаря.

– Братку не забудь, - напутствовал Федор.

– Да как я... всех приведу.

Евгений скрылся в тумане через несколько шагов, оставив за собой его потревоженные клубы. Денис и Федор вернулись на место.

– Чувствуешь, как мы деградируем с каждым днем?
– спросил Федор, рассматривая подпорченную гору продовольствия.

– Дичаем?

– Точно, дичаем. Вся эта цивилизованность сходит с нас, как дешевый китайский хром. Ради этой горелой кучи продуктов, мы готовы убить ближнего.

– Ну, не совсем, я готов убить только по соображениям самообороны. Если этот Шурик решит, что был неправ и встанет в общую очередь, я не буду возражать. У него ребенок, жена.

– Ну, не знаю, - Федор сомнительно покачал головой, - эта гнида признается в том, что неправа, только в случае если посчитает, что в этом есть выгода. Он будет пакостить изнутри.

– Ладно, Федор, не будем гадать, дождемся лучше его появления. Он ведь обязательно явится, если только не сделал себе заначку.

– Когда бы он успел?
– усомнился Федор.

– А чего он ждет? Друг друга едят, что ли?

– Ну, может и успели прихватить немного еды. А сюда не идут, потому что знают, что она испортилась.

– Жаль тепловизор не выдержал. Можно было бы с его помощью увидеть приближение людей, - Денис взял с пола какой-то штырь и погонял им туман перед собой.

– М-да. Жаль вообще, что вся эта ситуация случилась с нами. Было предчувствие, что на соревнования ехать не стоит. А у тебя было что-нибудь?

– Если ты про внутренний голос, то нет. А вот телевизор нагнетал страху, да еще были сильные толчки накануне, но я все равно думал, что на мою жизнь спокойных времен хватит.

– Все так думали, - вздохнул Федор, - потому и поехали с братом.

Они надолго замолчали. Глухую тишину, скованную паром, нарушала частая капель. Влага пропитала все, что можно и уже собиралась лужами на полу. Если где в торговом комплексе и горел огонь, то он, наверняка уже затух, либо тлел, без всякой вероятности перерасти в полноценный пожар. Денису хотелось узнать причину взрыва, случившегося в том крыле, где находился спортивный магазин и большой магазин детских товаров.

Прошел час ожидания. За это время не появились ни враги, ни свои. Здание как будто вымерло. Видимо из-за изменившихся условий, густого тумана и различных опасностей, торговый комплекс будто стал больше и совсем другим. То расстояние, которое Денис проделывал по галереям комплекса до землетрясения, чтобы размяться, теперь казалось ему сложным, требующим планирования и обязательного напарника, чтобы было не так страшно. Темные углы таили опасность, иррационально мистическую, такую, что трезвый рассудок бессильно боролся с этой слабостью.