Worm

Её задела не столько наблюдаемая сцена, сколько новость о беременности матери.

Первым, что пришло ей в голову, была не радостная мысль о будущем рождении братика или сестрички, и не злость на мать за то, что та забила на контрацептивы и вообще допустила это. Первой мыслью была надежда на то, что мама, быть может, теперь образумится.

– - Сэм, у тебя бумага есть?

– - Для самокрутки? Ты же завязать решила.

– - Да это просто травка. Что-то же мне нужно.

– - А для ребёнка это разве не вредно?

– - Это травка, дятел. Всё, что про неё говорят -- ерунда. Ребёнок не станет зависимым с рождения или типа того, к ней привыкания нет. Правильно?

– - Точняк, -- он достал из заднего кармана кусок бумаги и протянул ей вместе с пакетиком.

Аиша прикусила губу. Может быть, "надежда" -- не совсем правильное слово, потому что она не чувствовала по поводу сложившейся ситуации никаких эмоций. Она знала, что наверное будет лучше, если у её мамы случится выкидыш и малышу не придётся терпеть всё это дерьмо.

Сколько проблем у Аиши было из-за отсутствия у её матери самоконтроля, а сколько -- из-за этого окружения? Она выросла с мамой, которая умом так и не вышла из четырнадцатилетнего возраста. Каждую неделю-две в доме появлялся новый мужчина, у которого был свой взгляд на то, как должна складываться их жизнь, и Селия обычно спокойно давала ему поруководить.

Аиша пыталась не думать о мужчинах матери. Это как перелом руки -- если не двигать, не думать о ней, всё нормально, так, тупая боль на грани восприятия. Её вполне можно игнорировать. Но даже случайная мысль может напомнить о том, что рука сломана, и тогда на то, чтобы снова успокоиться, иногда могло уйти несколько дней. Отвлечься не получалось, потому что сам факт того, что она усиленно пыталась отвлечься, напоминал о тех мыслях, которых она избегала.

Естественно, в повседневной жизни уйти от бесчисленных напоминаний о Гае, или Бридже, или Даррене, или Лонни было невозможно.

О них же напоминали и мысли о сломанной руке, и даже то, как её товарищи по команде игнорировали её, отправляли посидеть в другой комнате или просили не мешать. Сколько раз она возвращалась домой из школы и заставала маму с одним из её ухажеров? Они прогоняли её или давали какую-нибудь подачку, лишь бы она не маячила в квартире.

Как же бесит. Не хватало такого ещё и от брата.

– - Давай, Дженнифер, -- подначила подругу Селия и глубоко затянулась косяком, который держала пальцами.
– - Ебать! Сэм, козлина, это же не просто трава?

– - Я думал, она обычная.

– - Забирает сильно. Мет?
– - Селия снова затянулась.
– - Мет. Слышь, Джен, давай с нами. Нюхни того, что у Сэма.

– - Но ведь герыч -- страшная штука, -- запротестовала та.

– - Да, говорят и такое. Но почему именно он -- страшная штука?

– - Привыкание вызывает.

Аиша перестала обращать внимание на то, как её мать и Сэм убалтывают подругу, и подошла к столу. Мама её не заметила. Никто никогда её не замечал, а после того, как она получила силу, её стали замечать ещё меньше. Такая вот мрачная шутка, чёрный юмор. Как только она начала привлекать чьё-то внимание, как только она начала разбираться в жизни, расти, как мир покатился в ад, и у неё появились суперспособности. Теперь она становилась невидимой, если просто теряла концентрацию.

По сути, это не была настоящая невидимость. Люди забывали её, как только видели, причём настолько быстро, что у них ничего не откладывалось в голове. Она чувствовала это, чувствовала, как её сила перекатывается под кожей и стремится наружу, невидимая, неосязаемая, как она соприкасается с окружающими и выталкивает воспоминания.

И, как и с метафорой о переломе руки и воспоминаниях, её сила, кажется, реагировала на внимание -- чем сильнее кто-то пытался вспомнить и сосредоточиться на Аише, тем быстрее она ускользала у него из головы.

Эта метафора подходила и в другом смысле. Её сила действовала как будто по своему разумению, а когда Аиша невзначай замечала её работу, не подгоняя и не сдерживая, то чувствовала, что сила занимается чем-то ещё. Как будто бы она была готова вытеснить и воспоминания, не относящиеся к ней. Но каждый раз, когда сила возрастала настолько, чтобы перейти к реальным действиям, Аиша это замечала, и сила отступала, пряталась, как черепаха в панцирь.

Сплошное расстройство. Сила не считалась с её желаниями. Она работала только когда Аиша капитулировала перед ней, позволяла ей действовать самостоятельно. Попытка подстегнуть её работу приводила к противоположному результату.

Легко ли будет просто унести отсюда всю наркоту? Она могла бы вручить её Выверту, заслужить какие-то баллы, а он уж решил бы, что из этого стоит распространять. Без наркотиков у матери не станет и лишних денег, появится хоть какой-то ограничитель для её привычек. Возможно, если у неё исчезнут наркотики, Сэм тоже уйдёт.

Возможно, если Аиша избавится от наркотиков, у мамы будет повод как-то вернуть всё на круги своя. Город платил жителям, которые присоединялись к уборке. Трёхразовое питание, простое и пресное, но с необходимыми питательными веществами, и, кроме того, двадцать долларов за девять часов работы. Попробуй откосить от работы, или делать её спустя рукава -- и они просто выкинут тебя из команды на целый день, без оплаты.

Пустые надежды. Аиша долгие годы мечтала о том, что мама возьмёт себя в руки, ещё с тех времён, когда та только развелась, но самый плохой день "тогда" был гораздо лучше, чем большинство хороших дней сейчас. Или это просто ностальгия и детские воспоминания.

Нет. Если убрать наркоту, скорее всего, кто-нибудь из них взорвётся от ярости. Сэм или мама. Начнётся перепалка, они поругаются или подерутся. Это принесёт больше вреда, чем пользы.

Аиша села на кофейный столик, прямо напротив матери. Наклонившись вперед, она вытащила косяк из маминых губ, бросила его на пол и раздавила ногой.

Мать несколько раз моргнула, затем потянулась за бумагой для самокруток.

Аиша накрыла рукой бумагу и прошептала:

– - Нет.

Мать снова удивленно моргнула и спросила:

– - Сэм? У тебя есть ещё бумага?

– - Я тебе целую упаковку только что дал.

– - Да ладно? Похоже, меня накрыло жёстче, чем я думала, -- мать Аиши хихикнула.

Аиша посмотрела матери прямо в глаза. Она не отключала свою силу.

– - Мама. Тебе нужно остановиться.

– - Где ещё бумага, Сэм?
– - спросила мать, не обращая на неё внимания.

– - На кухне.

– - Но я не хочу вставать. Мне тут так удобно, -- пожаловалась Селия.

– - Если продолжишь в том же духе, у тебя ребёнок родится без лица или ещё без чего-нибудь, -- тихо произнесла Аиша.
– - Знаешь, как мне было тяжело в школе? Даже в детском саду я не могла усидеть на месте. Учитель мне говорил об одном, о другом... и к тому времени, когда он добирался до третьего, я забывала про первое. А у Брайана нет таких проблем.

– - Принеси бумагу, Сэм. Сэм МакСэмсэм. Сэмми-сэм. Сэмик...