Xамза

Вот Кара подъезжает в пролетке к своей конюшне. Эргаш любезно открывает лошади ворота... А потом лошадь куда-то пропала. И Кара стал запрягать в пролетку самого Эргаша. Тот все время кусался. Кара регулярно давал ему кнута. А однажды огрел оглоблей по лбу. Эргаш присмирел... Вот как-то едут они по Самарканду. Эргаш стучит подковами, грызет удила. Навстречу плетутся Садыкджан-байвачча и Алчинбек. Просят подвезти.

Эргаш отказывается.

"Не повезу Садыкджана, - говорит Эргаш, - он эксплуататор трудовых лошадей, лучше я его зарежу".

"Отправьте его в эмиграцию, - говорит Садыкджаы, - пусть тоскует по родине".

"Лошадей не пускают, - говорит Алчинбек, - у них нет валюты".

...Кара-Каплан проснулся. Рядом жевала овес лошадь. Кара отодвинул от себя ее глупую морду, перевернулся на другой бок и снова заснул.

И снова ему приснился сон.

...Он курбаши большого отряда басмачей. Они победили всех красных. Остается взять только Самарканд. Но столицу защищают Ахунбабаев и Хамза. Нужно применить военную хитрость.

Кара надевает на каждого басмача паранджу. Ходят все в паранджах. Ни попить, ни поесть, ни покурить чилим. Наконец Ахунбабаев и Хамза захвачены. "Плетей им обоим без счета", - приказывает Кара. "Ну, ты, чучело!
– говорит вдруг ему Хамза.
– Кто тебя здесь боится?.. Ты же убийца. Зачем убил Ташпулата? Он тебе каждую ночь будет сниться. И Рустам Пулатов будет сниться. А пока получи плетей сам". Хамза берет кнут, которым Кара погоняет свою глупую лошадь, размахивается и бьет изо всех сил его, Кара-Каплана, по спине. Р-раз!

...Что такое? Снится или... Р-раз!

– А-а-а!
– с криком вскочил Кара-Каплан, ощутив сильный ожог на спине.

Перед ним с перекошенным злобой лицом стоял Алчинбек.

В правой руке у него был кнут, которым он успел уже два раза хлестануть своего верного возницу. В левой - наган.

– Что?.. Что такое?
– забормотал со сна Кара-Каплан.

– Ты что наделал, сволочь?!
– зашипел Алчинбек.
– Ты где убил этого дурака? Меня вызывал сегодня Рустам Пулатов, за мной слежка... Ты понимаешь, грязная скотина, что провалил перед чекистами меня и нашу организацию?

И он медленно начал поднимать наган.

– - Н-не надо... не надо, - загородился ладонями Кара-Каплан, - не делайте этого...

Он как будто не совсем еще проснулся.

Вдруг он выпрямился во весь рост и сказал скучным и даже равнодушным голосом:

– Какой вам толк убивать меня?

– Ты почему убил его в Доме дехканина?!
– завизжал Алчинбек, целясь гражданину Капланбекову прямо в голову.

– Я же все сделал как надо, - опустил руки Кара-Каплан, - подбросил две бутылки из-под водки...

Похоже было, что ему все равно, застрелят его сейчас или нет.

– А вскрытие?.. Ты подумал об этом?.. Он же был трезвым!

– Свалился с балкона, ударился головой о камни, - тупо бубнил Кара-Каплан.
– Там же были камни, на дне оврага.

– А медицинская экспертиза? Разве ты не знаешь, что врачи теперь могут определить, как умер человек - сам или его убили?

Кара молчал. Его безразличие к собственной смерти постепенно остудило Алчинбека. И кроме того, он понял, что КараКаплан не только никогда не слышал такого слова - "экспертиза", но даже никогда и не задумывался о том, что отправленным им когда-либо на тот свет человеком могут заинтересоваться какие-нибудь врачи.

Темная душа гражданина Капланбекова была порождением какого-то неизрекаемого зла, с которым даже товарищу Назири в последние годы, при Советской власти, как-то не часто приходилось сталкиваться. Это зло было рождено иной, практически уже исчезнувшей жизнью, когда зло было самой жизнью, когда такое зло было ненаказуемо, ибо оно составляло саму кровь и плоть той, ушедшей жизни. И поэтому сейчас оно не вызывало к себе даже гнева. Из-за своей беспредметности, бестелесности, бессмысленности, безадресност,и. Оно было уже внеисторическим анахронизмом.

И все эти мысли окончательно расхолодили Алчинбека. Он опустил наган. Какой, в самом деле, толк был в том, чтобы убивать этого живого мертвеца? Лишний труп никому еще не помогал.

– Запрягай, поедешь со мной, - сказал Алчинбек.
– И не вздумай шутить по дороге. Получишь пулю в затылок без предупреждения.

И он вышел из конюшни.

Хамза только еще собирался зайти к Юлдашу Ахунбабаеву, когда председатель Центрального Исполнительного Комитета республики вызвал его к себе сам.

– В нашем городе произошла трагедия, - сказал Ахунбабаев и рассказал Хамзе историю гибели Ташпулата, дехканина из Шахимардана.

Хамза напряженно слушал.

– Убийцу нашли?
– отрывисто спросил он.

– Нет, не нашли, - вздохнул Ахунбабаев.
– Ташпулат приехал ко мне, он хотел поговорить со мной... Но его направили к Алчинбеку Назири, который до этого уже занимался Шахимарданом.

– К Алчинбеку?
– нахмурился Хамза.

– Я попросил вас зайти ко мне вот по какой причине. За голенищем сапога Ташпулата нашли тетрадь, в которой подробно описаны события, происходившие в Шахимардане после гибели там во время пожара гробницы святого Али кавалерийского эскадрона седьмой Туркестанской бригады...

– Этим эскадроном командовал Степан Петрович Соколов, - тихо сказал Хамза.
– Это был мой друг. Он привел меня в революцию и в партию. Я был женат на его племяннице... Он тоже сгорел заживо в мазаре.

Ахунбабаев молчал.

– Я не знал этого, - произнес он наконец после долгой паузы. Извините...

– Прошло уже много лет, боль утихла.

Ахунбабаев встал, подошел к окну.

– Как все тесно переплетено в жизни, - задумчиво сказал он.
– Революция проходила через наши сердца и души...

– Что написано в этой тетради?

– Это потрясающий документ нашей истории. Его писали простые люди, свидетели тех событий. Я знаю, что у вас сейчас совсем нет времени... Но в связи с чрезвычайным характером всей этой истории, не смогли бы вы подготовить тетрадь Ташпулата для печати со своими комментариями? Такая публикация в газете имела бы огромное агитационное значение. Подумайте, Хамза...

Вот она, эта тетрадь... А чтобы вам сразу все стало ясно, прочитайте сначала коллективное заявление от дехкан Шахимардана, которое привез с собой покойный Ташпулат... Если хотите, можете читать прямо здесь. Я вернусь через час.