Xамза
Шрифт:
...Растерянно остановился Хамза, подбежав к берегу.
– Я же плавать не умею!
– испуганно отступил он назад, оглядываясь.
– Куда смотришь?!
– заорал Степан, толкая Хамзу в спину.
– Давай в воду!.. Аксинья, держи его за рубаху!.. Втроем выплывем!
– Утонем!
– упирался Хамза.
– Плывите без меня!
– Я тебе дам - плывите без меня!
– выругался Степан.
– Аксинья, кому говорят - хватай его за рубаху!
Степан и Аксинья вошли в воду, увлекая Хамзу за собой. Вся река пестрела тюбетейками и халатами плывущих на другой берег людей.
...Миршабы
Китаев, разгоряченный погоней, догнал унтера, закричал, показывая на Хамзу:
– Вон того видишь? Срежь его из винта! Это и есть самый вредный!
– А второй мой! Не трогайте его!
– исступленно орал, пришпоривая коня и выхватывая саблю из ножен, ротмистр Пересветов.
– Ну, молись богу, господин Соколов!
С побелевшими от жажды убийства глазами он влетел в воду, взмахнул клинком, но Степан, отпустив Хамзу, нырнул под брюхо лошади, схватил снизу за подпругу. Ротмистр ткнул саблей под лошадь, чтобы достать Соколова, сильно наклонился... И тут-то Степан, схватив Пересветова за кисть руки, сжимавшую эфес сабли, рывком выдернул офицера из седла.
Ротмистр рухнул в воду.
Подхватив его саблю, Соколов замахнулся на подскакавших к берегу миршабов, лошади отпрянули, и Степан, воспользовавшись этим, бросился догонять Хамзу и Аксинью.
– Стрелять, олухи!
– кричал на казаков Китаев.
– Не дайте им уплыть!
– Далеко не уплывут!
– осадил на берегу взмыленного коня казачий унтер.
– Заледенеют и утонут.
Мокрый ротмистр Пересветов выкарабкался на берег.
– Коня!
– заорал Пересветов.
– И на перехват! У моста их на мель вынесет!.. Там всех перестреляем, а то уйдут в горы к киргизам! За мной!..
...Вот и мост. Пустая горная река с шумом катила под мостом свои пустые воды.
Казаки и миршабы, спешившись, взяли винтовки на изготовку. Китаев и Пересветов, оставаясь на лошадях, пристально вглядывались в сверкающие на солнце волны.
Но река, огибая скалу, по-прежнему была пустынна.
– Плывет кто-то!
– крикнул Пересветов.
– Вон и голова!
Залп. Второй. Третий.
Но это плыл всего лишь дутар Хамзы - полукруглый струнный музыкальный инструмент, похожий на мандолину. Пули пробили его в нескольких местах, он набрал воды, но все-таки продолжал плыть.
Проплыл под мостом венок Аксиньи. И новенькая щегольская фуражка Степана Соколова с блестящим лакированным козырьком, в котором отражался солнечный луч.
– Кончено, ваше благородие, утопли все, - перекрестился
казачий унтер, - тут не выплывешь, потому как горная вода, коченеет все...
– Ну, слава богу, - устало вздохнул капитан Китаев.
Собакам собачья смерть... Инструмент и фуражку достать Как вещественное доказательство.
– Аллах велик!
– сказал подъехавший к мосту старший
туземный полицейский - миршаб.
– Да сбудется воля его всегда, везде и во всем...
Вечером того же дня в Коканде шейх Исмаил сказал Мияну Кудрату:
– Мой хазрат, аллах покарал нечестивца. Сегодня в ущелье Ширин-сай полиция рассеяла и загнала в реку сборище мастеровых и фабричных. Говорят, что Хамза утонул...
– Кто-нибудь видел это? Нашли тело?
– нахмурился
– От кого сведения?
– От русской полиции, хазрат.
– Тогда пусть об этом узнают все правоверные. Вели объявить в мечетях... О-омин!
– О-омин!
– повторил набожно Исмаил.
Ночью к дому Медынского подъехали капитан Китаев и ротмистр Пересветов. Полицмейстер сразу же принял их.
– Первоначально намеченный план был сразу нарушен, - без предисловий начал Китаев, - фабричные, увидев нас, со страху полезли в реку. Многие утонули...
– А Хамза? Соколов?
– отрывисто спросил полицмейстер, нервно вскинув правую бровь.
– Соколова я, по-видимому, ранил саблей, - вступил в разговор Пересветов, - так что он пошел на дно первым... А Хамза, как мы успели заметить, плавать не умел. Его тащила за собой в реку какая-то блондинка...
– Они тоже утонули, - хмыкнул Китаев.
– Господа!
– удивленно поднял вверх брови Медынский.
– А кто же вам разрешил вынимать сабли из ножен? Разве мастеровые чем-нибудь угрожали вашему отряду?.. Мне социалисты нужны не мертвые, а живые! Чтобы суд можно было над ними устроить! И показать, черт возьми, местному населению вообще всю пагубность социалистической пропаганды! Особенно на примере Хамзы.
– Теперь уже трудно что-либо изменить, ваше превосходительство, развел руками Китаев.
– Хамза утонул - это несомненно.
– А не всплывет он все-таки через месяц-другой, - прищурился Медынский, - набравшись сил на дне речном? Теперь уже в образе наизлейшего нашего врага и главного туземного агитатора всего Туркестана? Запас ненависти к нам после купания в Ширин-сае будет у него очень велик.
– Никак нет, ваше превосходительство, исключено.
Медынский прошелся по кабинету.
– Да-а, поторопились вы, господа. Грубая работа... А вам известно, что мертвые иногда бывают опаснее живых? Из мертвых могут сделать легенду - с живыми это бывает реже.
– Разрешите высказать некоторые соображения, ваше превосходительство? шагнул вперед Пересветов.
– Прошу.
– Я думаю, ваше превосходительство, что они все-таки живы... Живы-с! И местному населению это известно. Мертвых, как вы совершенно справедливо изволили заметить, еще до вечера на крик, на лозунги бы подняли...
– Этого не может быть!
– метнул на ротмистра косой взгляд капитан.
– Я своими глазами видел, как скрылись под водой головы Хамзы и Соколова.
– Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, - продолжал Пересветов. У Ширин-сая река делает вокруг скалы такой крутой изгиб, что если Хамза и Соколов вылезли на берег возле большого камнепада, то их нельзя было увидеть ни с места маевки, ни от моста.
Полицмейстер внимательно разглядывал ротмистра.
– У вас все, господа?
– спросил наконец Медынский.
– Хорошо, можете идти.
Пересветов пошел к двери. Китаев оставался стоять на месте.
– У вас еще что-нибудь ко мне, капитан?
– спросил полковник.
– Сугубо личное.
Медынский кивнул:
– Слушаю вас.
– Прошу предоставить мне длительный отпуск, господин полковник, для поездки в Россию. Напряжение по службе расстроило здоровье, нервы сдают... Хотелось бы отдохнуть, подлечиться...