Я и Тёмка

– Смотри, – говорю, – тут из семи пробирок мы с тобой точно можем пять сделать!

– Да? – воодушевился Андрей. – Давай! Какие?

– Вот: «Чтобы получить радугу, нужно взять семь, – мы пять возьмём – пробирок и произвести следующие действия. В первую пробирку сливаем попарно хлорид железа (III) и роданид калия». Что такое три палочки?

– Не знаю, – отвечает Андрей, – поищем среди бутылёчков.

– «Во вторую пробирку раствор хромата калия и серной кислоты». Эту нам не дадут сделать. «В третью – нитрат свинца и иодид калия. В четвёртую – сульфат никеля (II) и гидроксид натрия». Смотри, опять палочки!

– Да. Теперь две палочки, – ответил Андрей. – Слова какие заковыристые – «сульфат», «гидроксид»… И как это мы всё запомним на химии?

– «Пятая пробирка – сульфат меди (II) и гидроксид натрия, шестая – сульфат меди (II) и раствор аммиака»…

– Аммиак мама не даст, – быстро сказал Андрей.

– Ну и «седьмая – хлорид кобальта (II) и роданида калия». Может, нам и ещё чего-то не дадут. Мы же не знаем, вдруг половина – яды?

– Да так и будет, – отвечает Андрей, – вот увидишь, две-три пробирки сделаем.

Мы пошли к тёте Оле и попросили дать нам нужные бутылочки. Тётя Оля назвала их реактивами и, как ни странно, выдала нам пять пробирок.

– А что вы хотите увидеть? – спросила она.

– Ну, там же написано, смотреть на пробирки на белом фоне. Значит, они будут цветные.

– Потом мне покажете, – сказала она.

Мы радостно схватили свои реактивы, пять пробирок и помчались в ванную комнату.

– Про палочки забыли спросить! – почему-то шёпотом сказала я.

– Мам, – заорал Андрей из ванной, – там палочки какие-то, то две, то три рядом с буковками стоят. Это что?

– Не знаю, – ответила тётя Оля, подходя к нам, – где? Батюшки, безграмотные вы мои! Это формулы, а не буковки, а это валентность, не палочки. Но вы не думайте пока об этом. Вам здесь эти знания не пригодятся.

Когда она ушла, мы разложили клеёнку и трясущимися руками налили в первую пробирку реактивы. Получили замечательный красный цвет!

– Здорово! – глаза Андрея загорелись.

Следующая пробирка оказалась жёлтой. Другая зелёной. Потом голубая и, наконец, фиолетовая. Мы не могли наглядеться на эту красоту и побежали звать тётю Олю. Она пришла. Посмотрела на наши пробирки. Ей тоже понравилось. Она спросила:

– А каких цветов не хватает в вашей радуге?

Мы даже не знали, что ответить. Кажется, все цвета были.

– Но две пробирки всё же остались пустыми! – напомнила тётя Оля.

Мы задумались.

– Оранжевый! – вдруг вспомнил Андрей.

– Думаю, правильно, – ответила тётя Оля, – а ещё?

Больше мы ничего не вспомнили. Тогда тётя Оля пошла за недостающими реактивами: под её руководством мы получили оранжевый и замечательно синий цвет. Пока тётя Оля с нами возилась, убежал суп, который она варила на завтра. Но она не расстроилась и сказала, что сейчас закончит и придёт к нам. Мы так обрадовались, что кинулись обниматься. В этот вечер мы увидели, как растут кристаллы, увидели дым без огня и зелёное пламя. А когда пришёл дядя Толя и поужинал, началось настоящее представление! Он принёс песка из кладовки, у нас в нём новогодние ёлки стоят. Сделал гору. Смешал железный порошок с каким-то хитрым реактивом, растёртым в специальной чашечке – ступке, положил эту смесь в углубление горы и, полив своим одеколоном, поджёг. Что тут началось! Искры, бурый дым и такая жара! Если забыть, где находишься, можно подумать, что на Камчатке среди вулканов! А потом мы делали фейерверк в жидкости! Я даже не знала, что такое возможно… Закончили опыты поздно вечером. Мы бы ещё что-нибудь сделали, но наутро надо было идти в школу. Тётя Оля и дядя Толя сказали, чтобы мы не расстраивались, потому что завтра они вместе с нами опять будут опыты ставить. Оказывается, им тоже интересно! Я бежала домой через три ступеньки, чтобы рассказать своим, что химия – очень интересная наука. Быстрее бы она началась.

Школьные страшилки

Когда у нас в классе кто-нибудь заболевает, его обязательно нужно навещать. Ну те, кто ближе всех к заболевшему живут, те к нему и приходят. Ко мне всегда приходит Андрей. Он приносит домашние задания, рассказывает, что нового случилось. У него никогда ничего не случается, ну и так, якобы подбадривает.

В феврале я заболела. Маме сказали, что у меня ОРЗ: никак не запомню, как это расшифровать. Все дни я лежала в кровати. Скука смертная! Сегодня Андрей что-то задержался. Уже стемнело, когда раздался стук в дверь (мы уже с ним давно до звонка дотягиваемся, но по привычке тарабаним в дверь кулаком). Сразу понятно, кто пришёл. Очень удобно. Бабушка открыла.

– Добрый вечер, – сказал Андрей и пошёл ко мне в комнату.

– Добрый, – ответила бабушка. – Что так поздно сегодня?

– Да в школе дежурить заставили… Пока полы все до блеска не выдраили, не отпускали.

– Привет! – сказала я осипшим голосом.

– Привет! Ну, как ты сегодня?

– Нормально.

– А мы сегодня полы драили.

– Да, слышала.

– Я тут первый раз с Юлей Палевой и Таней Русевой дежурил. Многие в классе болеют, нас училка перетусовала по-новому. Слушай! Столько всего узнал, невероятные курицы!

– Курицы?

– Ну, Танька с Юлькой… Такую чепуху рассказывают, просто смеяться некому!

– А что рассказывают? – заинтересовалась я.

Андрей сел на стул рядом с кроватью, откинулся на спинку стула. Было видно, что он собрался мне всё пересказать по порядку.

– В городе цыгане продавали ковры. Вот какая-то семья купила ковёр и повесила на стенку. А ночью случайно открыла женщина глаза и умерла.

– Почему? – спросила я испуганно.

– От страха! Ночью на ковре высветился гроб и скелеты, – жутким голосом проговорил Андрей.

Я подобрала ноги под одеялом.

– Страшно? – весело спросил Андрей.

– Да, – ответила я неуверенно.

– Слушай дальше, – вкрадчиво сказал он. – Однажды чёрной-чёрной ночью на чёрном-чёрном кладбище открылась чёрная-чёрная могила. Из неё вышел чёрный-чёрный покойник и пошёл в чёрный-чёрный дом на чёрную-чёрную улицу чёрного-чёрного города. Зашёл в чёрный-чёрный подъезд, открыл чёрную-чёрную дверь и вошёл в комнату, в которой спала маленькая девочка. Он подошёл к ней и сказал: «Отдай своё сердце!» – и как схватит меня за руку… я аж на кровати подпрыгнула и завизжала:

– Ты чего, – говорю, – обалдел?

– Нет, – улыбается Андрей, – я тебе пересказываю, что сам услышал. Ещё рассказывать?

В комнате горела только настольная лампа, сделанная из старого торшера. Света от неё было мало. А в полумраке всё не так, как всегда. Поэтому Андреевы рассказы действовали на меня завораживающе.

– Давай, – шёпотом сказала я, вся сжавшись.

– Один таксист посадил в свою машину старуху. Она ему велела везти её на кладбище. Сказала, что хорошо заплатит. Он повёз. На кладбище старуха пробыла долго; потом велела везти её на другое кладбище, потом на третье… Шофёр не выдержал и спросил, что она там делает. Старуха посмотрела на него злыми глазами и говорит… – и тут Андрей как заорёт: – Покойников ем!