Я не боюсь

Она испугалась. Я понял это, глядя на ее сцепленные побелевшие пальцы.

— Вам знакомо это слово, ведь так? — успокаивающим голосом заговорил я. — Нам очень нужна любая информация. На данный момент мы подозреваем, что одна из женщин является эмпатом, а другая — как-то с ними связана. Если ваша дочь…

Я предположил, что Энн Рид — эмпат, что бы это ни означало, скорее из желания проверить теорию. Но, как оказалось, попал в яблочко.

— О, боже, я так и знала! Так и знала! — мать Эбигейл обхватила голову руками и принялась раскачиваться.

— Что вы знали?

Она перестала раскачиваться и посмотрела на нас совсем другим взглядом.

— Моя дочь была эмпатом.

Это уже походило на хорошую зацепку. Кем бы ни был убийца, но его принцип отбора я понял.

— Кто такие эмпаты? Как вы узнали, что Эбигейл была одной из них.

Миссис Тейлор покраснела и откашлялась.

— Дело в том, что… не примите меня за сумасшедшую… но я тоже эмпат. Это наследственное. Мы можем чувствовать эмоции других людей. Ну, типа экстрасенсорики. Хотя это не совсем подходящее сравнение. Не знаю, для чего это, и как может помочь в жизни, но то, что кое-кто ищет таких, как мы, чтобы воспользоваться нашей энергией — знаю точно. Поэтому и берегла мою Эбби. Она ведь прямой эмпат. Не уберегла…

— Прямой?

— Прямая наследственность. Один пол. От матери к дочери. Такие эмпаты сильнее. Перекрестные — слабее.

— Перекрестные — это… типа не от матери к дочери?

— От отца к дочери или от матери к сыну. Они слабее, их способности почти незаметны.

— А бывает такое, что и отец, и мать — эмпаты? Каким получится ребенок?

— Может, и бывает, — пожала мать Эбигейл плечами, — но я такого не встречала.

— А откуда вы вообще это знаете?

— От матери.

— И она тоже была…

— Да. Эмпатом.

Я посмотрел на Оливера. Принцип мы поняли, но замысел — то, ради чего действовал убийца, так и оставался неясен.

— Пожалуйста, — попросила миссис Тейлор, — если вы найдете убийцу моего ребенка, сообщите мне. Я хочу плюнуть ему в лицо.

— Мы обязательно его найдем, — пообещал я.

— Ты что-нибудь понял? — спросил Оливер по дороге домой. — Зачем кому-то эти эмпаты? Что в них особенного?

— Я понял только одно: мне очень нужно поговорить с Джен. Нужно понять, что ей известно, возможно, знания будут недостающей деталью мозаики.

— Кикимора из леса была права? Ты все еще любишь?

— Да с чего ты взял?!

— Просто когда вижу ваши переглядывания… то как она смотрит на тебя, — напарник демонстративно оттянул воротник рубашки, — уф, становится жарко.

— Бред воспаленного сознания, — покачал я головой.

— Не подумай, что завидую. Но дочка Стюартов и дочка Макклейнов — обе «золотые» девочки, и обе запали на тебя! Простого копа! Поделись, в чем секрет? Я тоже так хочу!

— Да нет никакого секрета, — проворчал я.

— Но все же ты помнишь о моем предупреждении? Не дергай тигра за усы! Как по мне, так твоя нынешняя девушка гораздо красивее и лучше прежней.

— Помню.

Миновав мост, я въехал в кварталы Хай-Сайда и остановился на перекрестке.

— Высажу тебя тут, Олли. Доберешься до дома? У меня мало времени, нужно еще заехать принять душ и переодеться.

— Свидание? — с понимающей улыбкой ответил тот.

— Типа того.

— Передавай Алише привет.

— Обязательно, — я дождался, пока Оливер выйдет и захлопнет дверь, и рванул с места.

… Мы с Джен договорились встретиться в кондитерской неподалеку от Центрального парка. Центр города, людное место, удобно добраться и ей, и мне. Когда-то она любила это небольшое кафе всего на восемь столиков, с цветастыми скатертями и неторопливым персоналом, запахом корицы и ванильного коктейля. Ей нравились сладости и выпечка, продававшиеся здесь. Я хотел, чтобы Дженни почувствовала себя комфортно и, наконец, рассказала мне все, что скрывает. Хватит недомолвок.

Но под вечер погода испортилась. Небо затянуло тучами, хлынул ливень. Дженни опаздывала, и я начал беспокоиться, что она не придет. Потом вспомнил, что не спросил, как доберется. А ведь за Джен велась охота! Я хлопнул себя по лбу. Вот идиот! Надо было настоять и приехать к ней домой. Что, если ее уже похитили по дороге? Я набрал номер, но телефон Дженни не отвечал. На улице раздавались раскаты грома, потоки воды хлестали по окнам. Разозлившись на свою непредусмотрительность, я вышел на крыльцо, под навес, чтобы покурить. В помещении, где часто бывали дети, это запрещалось.

Затянувшись, схватился за голову. Что теперь делать? На всех парах мчаться к ней домой или сразу в участок? Или позвонить Оливеру и попросить помочь запеленговать ее мобильник? Я не мог позволить себе упустить Джен. Дать ей попасть в лапы маньяка. Не смог бы никогда себе простить такого.

В этот момент она и подъехала. Черный «Ламборджини» Стюарта-младшего притормозил у тротуара, обдав мои джинсы водой из лужи, но в этот момент я испытал такое облегчение, что даже был рад. Никогда бы не подумал, что мне будет приятно увидеть этого сукиного сына. Щелчком отбросив сигарету, я наблюдал, как он вышел, открыл зонт и, обогнув машину, распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья. Дженни с королевской грацией приняла его руку и вышла. Я усмехнулся. Повадки Макклейнов все больше проявлялись в ней с момента возвращения, и она становилась похожей на своего высокомерного отца.

Долго под дождем никто стоять не хотел, поэтому я придержал дверь, пропуская ее. Тут же загородил проход Стюарту, пытавшемуся просочиться следом:

— Это конфиденциальный разговор.

Он смерил меня взглядом.

— У нас с Дженни нет секретов друг от друга. Кроме того, она находится под моей ответственностью. Свали с дороги.

— Не-а, — я покачал головой. — В интересах следствия настаиваю на личной беседе.

Мажор вспыхнул. Я удивился, как легко его вывести из себя. Сам-то уж насколько не выносил его, и то до сих пор держал себя в руках.

— Свали. С дороги. Коп, — почти по слогам процедил он, нахмурившись.

— Кит, — нежным голосом попросила Дженни, которая услышала наш спор и обернулась. — Подожди, пожалуйста, в машине. Я недолго, обещаю.

Как по мне, проклятый мажор не заслуживал такого ласкового обращения, но ее голос подействовал на него, как звуки волшебной дудочки — на крысу. Он скорчил мне презрительную гримасу, затем кивнул Джен и вышел обратно под дождь.

— Здорово ты его отшила, — заметил я, когда мы направились к столикам.

Джен повернула голову и посмотрела на меня взглядом Снежной Королевы.

— Я не отшила его, а попросила не присутствовать. Кит по какой-то причине очень не любит тебя, и его нервозность меня отвлекает. Кроме того, не хочу, чтобы он попусту тратил нервы.

Значит, это все ради Стюарта. Я почувствовал глухое раздражение внутри, но подавил его. Мы подошли к столику. Погода распугала всех посетителей, и кроме персонала, мы были здесь одни.

— Заказал тебе черничные маффины, — сообщил я, отодвигая для Дженни стул, — помнится, ты их любишь.