Я не Сэм

Этот звук - плач Сэм.

Но я слышал, как Сэм плакала, когда умерла ее мама, и это совсем не похоже.

Это совсем на нее не похоже.

Я встаю с кровати, иду к ней, обнимаю ее и...

– Не-е-ет!– вопит она.
– Не-е-ет!

Это останавливает меня, и я думаю: Это не она. Это не ее голос. Все время зная, что это невозможно.

– Господи, Сэм...

– Не надо!

А теперь ее левая рука мечется в воздухе над головой, словно она отгоняет внезапно налетевшую стаю птиц.

Я тянусь к ней. Она видит меня краем глаза.

– Не смей... не трогай!

Мне кажется, что этот голос на целую октаву выше, чем должен быть. Что за хрень?

– Не трогай, - говорит она, на этот раз немного спокойнее.

Сквозь сопение. И тут меня осеняет.

Это голос маленькой девочки. И он исходит от моей Сэм.

При других обстоятельствах я бы просто улыбнулся. Сэм подражает детскому лепету. Но сейчас другие обстоятельства. В ее взгляде нет никакого веселья.

Ладно, она не позволяет мне прикоснуться к ней, но я должен что-то сделать, чтобы успокоить ее. К тому же она голая. По какой-то странной причине это меня беспокоит. Я встаю и стягиваю одеяло с кровати. Убью сразу двух зайцев.

Я опускаюсь на колени позади нее и протягиваю ей одеяло.

– Сэм, это я. Позволь мне...

Она бьет меня обеими руками, сильно и быстро, и снова плачет.

– Не трогай меня... Ты сделал мне больно!

– Я чем-то тебя обидел? Сэм, я бы никогда...

– Hе Сэм!

– Что?

– Я не Сэм!

И теперь я не просто в замешательстве. Теперь мне страшно. Я скатился в кроличью нору, и то, что там, внизу, мрачно и серьезно. Это не игра и не дурной сон. Она каким-то образом изменилась за одну ночь. Не знаю, откуда это мне известно, но я чувствую это так же верно, как собственную кожу. Это не Сэм, не моя Сэм, абсолютно здравомыслящая и уравновешенная, способная перевязать артерию так же аккуратно, как продеть ремень в петли джинсов. И теперь я тоже дрожу.

Каким-то непостижимым образом она изменилась.

Но будь я проклят, если просто приму это. Я стараюсь, чтобы в моем голосе звучало как можно больше благоразумия. Благоразумия и доводов рассудка.

– Разумеется, ты - Сэм. Ты моя жена, дорогая.

– Жена?

Она пристально смотрит на меня, шмыгает носом, вытирает сопли с верхней губы и смеется.

На самом деле она хихикает.

– Только не твоя жена. Как я могу быть твоей женой? Это же глупо.

Я накидываю одеяло ей на плечи. Она мне это позволяет. Прижимает его к себе.

– Я - Лили, - говорит она.

* * *

Бывает тишина, когда кажется, что мозговое вещество отслаивается слой за слоем, делая вас таким же глупым, как запойного пьяницу.

– Лили, - говорю я, наконец.

Или, по крайней мере, думаю, что это я.

Она кивает.

Я встаю с колен и сажусь на кровать. На нашу интимную кровать.

Она перестала плакать. Шмыгает носом, но это все. Но на меня все еще смотрит недоверчиво. Я замечаю, что Зои сидит в дверном проеме и смотрит сначала на меня, потом на Сэм, а потом снова на меня, как будто она пытается разобраться в ситуации так же, как и я.

– Почему ты так говоришь? Что тебя зовут Лили?

– Потому что это так и есть.

Я указываю на Зои.

– А это кто?

– Зои, - говорит она.

– А я?

– Ты...
– снова вижу слезы в ее глазах.
– Ты... Я не знаю, кто ты!

И она разражается рыданиями. Все ее тело содрогается.

Мне невыносимо это видеть. Я не знаю, что делать, но я должен что-то сделать, поэтому я встаю с кровати и снова опускаюсь к ней, и прежде чем она может остановить меня, я обхватываю ее руками.

Сначала она пытается вырваться, но я сильный, я удерживаю ее, а ее тело все равно предает ее - она начинает безудержно рыдать.

Проходит некоторое время, и она, наконец, успокаивается. Ее тело расслабляется. Я глажу ее по голове, как гладят маленькую девочку.

Она выглядит измученной.

– Идем. Я уложу тебя в постель.

Я осторожно поднимаю ее на ноги и указываю на кровать с балдахином.

– Нет, - говорит она.

– Нет?

– Нет. Только не туда.

Я хочу спросить ее, почему не туда, но не делаю этого.

Возможно, я считаю, что это не важно. Возможно, я просто боюсь узнать ответ.

– Ладно, давай на диван? Не возражаешь?

Она кивает. Она поворачивается, и я вижу, что она, нахмурившись, смотрит на комод.

– Что? В чем дело?

– Ты запер Тедди. Я хочу его. Мне нужен мой Тедди.

Боже мой. Ей нужен этот чертов медвежонок!

– Без проблем.

Я отодвигаю задвижку, открываю стеклянные дверцы, выхватываю его из толпы Барби и передаю ей. Она прижимает его к груди. И я уже собираюсь сказать ей, чтобы она подождала, пока я возьму простыни, одеяло и подушку, но она уже проходит мимо кошки и идет по коридору в гостиную. Похоже, она точно знает, куда идти. Зои следует за ней по пятам.

Я собираю постельное белье и пару легких пижам, которые, как я знаю, ей нравятся, и когда я захожу в гостиную, она уже лежит, прижав к себе Тедди. Зои свернулась калачиком у ее ног.

– Вот твоя пижама. Хочешь чего-нибудь? Воды?

Она отрицательно качает головой. Откинув одеяло, она встает и влезает сначала в пижамные штаны, а затем надевает рубашку и застегивает ее на все пуговицы. Она не стесняется. Я наблюдаю за ней. За тем, как одевается обнаженная женщина, но ее движения почему-то не такие, как обычно, они быстрые и отрывистые, полные беспокойной энергии, без плавного течения и скольжения Сэм.

Где ты, Сэм?

Она садится на диван. Смотрит на меня. Как будто изучает, пытаясь понять, кто я такой.

– Теперь я могу попить воды?
– спрашивает она.

– Конечно.

На кухне, давая воде стечь, чтобы она не была теплой, я чувствую, что она стоит у меня за спиной в дверном проеме. Я наливаю воду в стакан, закрываю кран, а когда оборачиваюсь, то едва удерживаюсь от смеха.

Она стоит прямо, уперев руки в бока и склонив голову набок, готовая к перекрестному допросу.