Я – паладин!

Леон махнул рукой в сторону ближайшей рощицы, в которой, судя по яркой зелени, должен был быть источник.

И действительно. Они быстро нашли небольшой ручей, бурлящий в песчаном бассейне.

Напоили лошадей, разложили аккуратный костерок. Из скудных остатков еды Леон выделил кусок лепешки и отнес его за большой камень, что нависал над источником. После этого поели сами. Филипп присматривался к местности и все думал поставить силок. Но потом решил не баловаться. Степь с ее странностями была слишком близко. Кто знает, что могло угодить в капкан?

– Я думаю, завтра подойдем к Гуленгейму. Там и провизией запасемся… – Леон лег на седло. Через прорехи листвы были видны первые звезды.

Филипп неопределенно хмыкнул, а Артур сказал:

– Хорошо, если нас не убьют на воротах… И я буду доволен, если удастся унести оттуда ноги. А уж еда – это из области невероятного.

– Не будь так мрачен. – Леон улыбнулся. – Брюнегольд просто полуорк. Ему нет нужды ссориться с Империей.

– Ты о себе слишком хорошего мнения. – В голосе Артура послышалась ирония. – Те, кто передал ему девушку, тоже из Фервала.

– Правда. – Леон кивнул.

– Так с чего бы Брюнегольду просто так отдавать нам девицу? Хочешь не хочешь, а он тогда поссорится со своими товарищами.

– Если они ему товарищи, – ответил Леон. – Брюнегольд слишком хитер, чтобы влезать во внутренние интриги императорского двора. Потому и сидит он среди орков, а не в столице.

– Зачем же ему девушка?

Леон пожал плечами.

– Точно не могу сказать. Но думаю, что он просто выполняет чью-то просьбу. За определенную плату. Сама девушка ему не нужна. Как и та интрига, что ее окружает. Деньги, я думаю, он уже получил. По крайней мере часть.

– А остальную часть?

– Придумаем что-нибудь.

Артур хмыкнул.

– Поверь мне. После встречи с нашими конкурентами все стало значительно легче.

– Кстати, кто-нибудь запомнил того орка?

– Которого? – спросил Артур.

– Ну, того, что нам помог с магом? Молодого.

– Зачем тебе? У него вроде уши были чуть длинноваты.

– Ну, думаю, мало ли когда встретимся.

– Не надейся. Орки имеют короткую память. – Леон сел, встряхнулся. Натянул на себя плащ. – То, что он отплатил нам добром, редкий случай. Для них мы – дикари. Странно, правда?

– Да уж.

Филипп некоторое время молчал, а потом спросил:

– Лео, а зачем ты это все время делаешь?

– Что?

– Ну. – Филипп кивнул куда-то в сторону.

Леон перевернулся, посмотрел в указанном направлении. Ничего не увидел и удивленно посмотрел на Филиппа.

– Ну там. – Тот указал на большой камень.

– Требу, что ли?

– Да. – Филипп чуть понизил голос.

– А как иначе? Мы же вроде гости тут… Надо хозяевам подарок сделать, уж сколько можем. – Леон растерялся, для него это был странный вопрос, вроде «Почему ты дышишь?». Поделиться с духом леса, ручья или горы было так же естественно, как сказать «Здравствуйте», входя в дом. – У нас так всегда делали. Без этого в лесу и жить невозможно.

– Надо же… – Филипп почесал затылок. – И что же, каждому кусту так надо?

– Почему каждому? Особые места для этого есть. У вас что, так не делают?

Филипп покачал головой.

– Нет вроде. Не замечал. Я из городка маленького, тоже. В церковь все ходят.

– У нас тоже церковь есть. – Леон будто споткнулся и поправился тише: – Была…

Филипп не заметил заминки.

– У нас и лес был неподалеку. Вырубки, конечно. Но все же. Говорили, конечно, что когда-то давно и у нас там. В пещеры отпускали девушку там. Вроде жил там злой дух, но это ж когда было?!

– Нет, чтобы человека в жертву, это до какого же отчаяния дойти надо. А так, хлеб разделить, как с другом, совсем другое дело.

Филипп покачал головой. Не то с сомнением, не то с удивлением.

Артур молчал, кажется, уснул.

– В лесу без этого никак, – добавил Леон. – Закрутит, заведет куда-нибудь. И все. А так еду разделили, вроде бы как породнились. Духи это уважают.

Филипп молчал. Потом вдруг протянул Леону кусочек лепешки. Чуть смятый, будто богатырь долго крутил его в ладонях, перед тем как обратиться к другу.

– Ты вот что, ты положи от меня. А то я вроде как не умею.

– Да ты сам… – начал было Леон, но, взглянув на Филиппа, замолчал. Взял лепешку. – Хорошо.

Он поднялся, осторожно, чтобы не разбудить Артура, обошел костерок. По звуку нашел ручей. Тут было светлее. От воды исходит легкий зеленоватый свет. Струящийся, какой бывает на небе холодной зимой, хотя луны и не видно.

Около камня, там, где он положил совсем недавно требу, было пусто.

Леон осторожно положил кусочек лепешки. Подумал, что стоит, наверное, что-то сказать, но не нашел слов. Молча отвернулся, сделал несколько шагов и вдруг увидел, что из ручья на него кто-то смотрит!

Леон замер.

Вскоре из воды поднялась девушка. Длинные волосы. Белая, удивительная, будто прозрачная кожа. Гибкая, будто ветка, фигура…

Она сделала шаг, другой. Поднялась из воды вся, целиком. Красивая, завораживающая в своей наготе. Протянула руку.

Леон дотронулся до ее пальцев. Холодных, но таких нежных. Подошел ближе.

Русалка провела ладонями по его лицу. Ее кожа была холодна, но в ней было столько живительной прохлады, какая бывает у родника в жаркий полдень. Ее касания были приятны, каждая клеточка тела будто ликовала под ее пальцами.

Леон и не заметил, как оказался в воде. Она обняла его нежно, ласково. Потянула вниз… Он поддался, путаясь в длинных русалкиных волосах.

Вот уже проявились в ее лице знакомые черты.

– Герда… – прошептал Леон. – Герда…

Или он только подумал так?..

– Все хорошо милый, – сказали ее глаза. – Я буду рядом.

Вокруг переливалась, пела, бурлила вода.

Глава 37

Гуленгейм был не самым приятным местом в Империи. И не только потому, что был населен в основном орками и родственными им народами. Этот город был построен на месте старого гигантского капища-храма и напоминал скорее большую крепость, нежели город. Тут не было улиц и домов в обычном, человеческом понимании. Весь город, большой и густонаселенный, образовывал единое невероятного размера здание. Тут под одной крышей жили, торговали, занимались ремеслами, нищенствовали, рождались и умирали тысячи существ. Самых разных, часто таких, о которых Леону даже слышать не приходилось. Полукровки. Для которых Гуленгейм был домом. Одним большим городом-домом.

Дорога в эту гигантскую рукотворную пещеру пролегала через поля, где хмурые невольники, большей частью из орков, у которых были нелады с законом, ухаживали за низенькой болезненной рожью. Земледелие среди этого народа считалось занятием позорным. Но оседлая жизнь диктовала свои законы.

Ворота в Гуленгейм были открыты. Около них уныло ковырялись в грязи какие-то оборванцы, тянули к проезжающим руки, что-то скрипели на непонятном языке.

Среди них Леон с ужасом и отвращением увидел детей. Таких же худых, чумазых, с жадными, голодными глазами. Вид этих покрытых болячками существ так поразил юношу, что он остановил коня, не зная, что делать.