Я-революция !

Я растерялась. Провалы памяти у нее что ли? Или ей сегодня звонило двадцать Люд? Тогда понято - заблудилась в Людах.

– Ну я вам недавно звонила, хочу комнату снять!

Старушка задумчиво пробормотала:

– Припоминаю, припоминаю, - и тут же отвергла: - нет, не помню!

Полнейшая амнезия.

Бабка смотрела на меня цепким взглядом.

Может, это не та бабка? Не Анна Павловна?

– Вы Анна Павловна?

– Да, всю жизнь ею была!

Чудесно, дело движется.

– Вы давали объявление в газету "Все для вас"?

Неожиданно старушка просветлела:

– Людка, это ты? Чего на пороге стоишь?
– сняла дверь с излюбленной всеми цепочки и затолкала меня вместе с багажом в квартиру.

Ненормальная. На нее резко пришло озарение.

– Раздевайся, детушка, сейчас покушаем!
– расхаживала вокруг Анна Павловна.

Я украдкой осмотрела квартиру. Дорогая мебель, техника, восхитительный ремонт.

В сопровождении старушки я прошла на кухню. Она была просто потрясающая. Наверное, именно в таких пищеблоках снимают задушевные рекламы типа "Домика в деревни" или "Милой Милы". Подобные кухни надо сооружать каждой семье, чтобы у всех были.

На стуле сидела огромная рыжая кошка и намывала мордочку лапкой.

– Знакомьтесь, - произнесла Анна Павловна.
– Люда, - представили меня кошке, - а это - Стерва.

– Стерва?
– переспросила я.

– Да.

– Несколько необычное имя для кошки.

– Нет, самое оно, потом поймешь, - старушка загадочно улыбнулась.

– Давайте договоримся об оплате, - перешла я к деловым вопросам и полезла под одежду за пачкой денег, перемотанной скотчем.

– Давай сначала поедим.

"Интересно, чего это она так страстно хочет меня накормить? Травануть собирается?".

Тем временем Анна Павловна накрыла на стол. Я присела, оставив в покое одежду. А то бабка подумает ненароком, что я эксгибиционистка.

– Ешь, ешь!
– приговаривала хозяйка, накладывая мне еду горой. И сама не забывала откушивать.

Вдруг во мне проснулся зверский аппетит. В поезде я не ела, почему-то кусок в горло не лез, в отличие от Пастуховых, в кафе не наелась, как следует. А здесь, в уютной кухоньке я почувствовала себя как дома. Эти милые занавески, горшок с геранью, чайничек в горошек навивали не меня воспоминания о доме. Но именно о доме, а не о деревни.

В мгновение ока я смела предложенную еду. Анна Павловна всплеснула ручками:

– Вот умница!
– передо мной возникли новые блюда. Их тоже я с удовольствием съела, послав подальше правила хорошего тона.

После еды, когда мы осматривали квартиру, я снова подняла вопрос об оплате, но Анна Павловна опять его опустила.

– Понимаешь, Людочка, я в деньгах я не особо стеснена, - старушка обвела взглядом шикарную квартиру.
– Сдаю комнату не из-за нужды в финансах, а из-за нужды в общении. Мне так одиноко. Вот только Стерва и выручает.

– А у вас подруг нет? И родственников? Вон, на лавочках старушки сидят.

– Ха!
– выдохнула Анна Павловна.
– Эти дуры на лавках мне не подружки! Они старые сплетницы!
– квартиродательница метнула яростный взгляд в вазу, стоящую на полу.
– Ты не подумай чего, у меня много подруг, но они все давние. Хочется чего-нибудь нового.

– Так сколько я должна?
– вновь пискнула я.

– Нисколько! Живи бесплатно! И называй меня просто Аня.

– Я так не могу - бесплатно жить. И Аней вас называть.

– Ладно, - легко согласилась Анна Павловна.
– Твоя плата - покупай изредка шоколадные конфеты, я их очень люблю. Но "Аня" - обязательное условие. Теперь давай паспорт, я завтра пропишу тебя.

Я порылась в дорожной сумке, извлекла паспорт.

– Да-а, ну и фамилия у тебя, - воскликнула Аня, просмотрев документ.

– Какая есть, - процедила я сквозь зубы.

– Теперь иди спать, - приказала Аня.

Я повиновалась. Кинув сумки на пол, легла в постель. Не долго думая, заснула.

Я проснулась от невероятной боли в ногах. Приподнявшись, сначала не поняла, где нахожусь. Потом до меня дошло, что я переехала в Москву к Ане и Стерве.

А ноги все болели и болели. Я открыла глаза и увидела занимательную вещь: Стерва самозабвенно точила когти об мои ноги. На моих прекрасных ногах уже образовались приличные царапины, сочилась кровь. Мордочка у кошки была донельзя счастливая. Я живо скинула Стерву на пол, потерла ноги. Все нормальные кошки точат когти об диваны и кресла, а эта об ноги. Стерва она и есть стерва.

С окровавленными икрами я двинулась в ванную, где обработала раны и привела себя в порядок.

На кухне сидела Аня с горой блинчиков и с вазочками варенья на столе.

Плотно позавтракав, я приоделась и отправилась гулять по городу. Меня удивляло все: метро, люди, торговцы, укутанные в тонны одежды, спасаясь от зимнего мороза, бешеные водители. Я заняла очередь в Мавзолей. Она была нескончаемая. Через час я решила, что мне совершенно не к чему смотреть на труп Ленина. К тому же, всегда успею, я же теперь живу в этом городе. Власти, вроде, не собираются труп хоронить, так что время есть. А сам Ленин никуда не денется, не убежит.

Покинув очередь, чем безумно удивила стоящих сзади меня людей, я принялась просто бродить по Москве. Скоро захотелось есть. Купив хот-дог и бутылку пепси, я продолжала прочесывать столицу.

Да, все-таки хорошо я устроилась. Жить вечно у Ани не буду. Поживу немного, привыкну к городу и куплю себе квартиру. И работать надо. Кстати, работа. По профессии я парикмахер, после школы окончила курсы в ближайшем райцентре. Скорее всего, в Москве парикмахеров пруд пруди, и я никуда не пристроюсь. Но попытаться стоит. Может, кто-нибудь, да и возьмет меня на работу.

В ближайшем ларьке я купила газету "Работа". Пролистав страницы, нашла несколько подходящих объявлений. Некоторым салонам требовались парикмахеры.

Начала с первого салона - "Лилия".

Добравшись до него с помощью метро, я оглядела предполагаемое место труда. Вроде приличный салончик. Платить, вероятно, будут много. Робко потоптавшись у порога, я вошла внутрь.

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
– спросила размалеванная девица с кроваво-красными ногтями, сидящая за столиком неподалеку от входа.