Родиться имела честь в бывшем СССР, на стратегическом аэродроме, что на китайской границе в Читинской области. Случилось это в семье папы-лётчика и мамы-радистки в 1954 году, к несусветной радости двух израненных фронтовиков.

Росла на Украине, ходила в пионерках, даже удостоилась быть командиром пионерской дружины, чем очень разочаровывала философически настроенного папку, имевшего к тому времени диссидентский настрой ума.

Тогда же и случились первые литературные опыты. Писалось в муках, в состоянии огорошенности от появления опусов на свет, они были обильно смочены слезой от первых влюблённостей…

И вдруг – Москва! Учёба в Бауманке, огромная любовь, потрясшая основу бытия, музыка, камерные хоры с гастролями и – стихи, и – небольшие рассказы!

Однажды, прилетев на короткую побывку к обожаемым родителям, случайно оказалась на литературном конкурсе на Украине – и победила! Состояние шока. Неожиданная окрылённость занесла в редакцию «Юности», где по рекомендации маститых украинских «виршистов» и пропечаталась.

Писалось хорошо везде – на тесной кухоньке в хрущёвской «двушке» – шумной и прокуренной квартирке студенческой семьи, на конференциях, на пне в походных условиях, под гитару и портвейн, у детской постели с посапывающими во сне дочечками.

Выходили подборки на Украине, в России. Литературные семинары, литературные друзья на всю жизнь…

А потом всё кончилось. И был Израиль, и было синее-синее небо, и пальмы, и море. И скалы пустыни Негев с горными козлами на склонах, и библейские тропы, по которым ходил Бог…

Имею я и свою аудиторию, и десятки тысяч горячо любимых мною читателей, которые заходят на мою литературную страничку в инете.

Мой второй «израильский» муж понимает понемногу мой родной язык, но не настолько, чтобы понять всю глубину моей радости, когда что-то из пролившегося на виртуального читателя вдруг прорывается на главные страницы медии. Он просто радуется вместе со мной и тихо гладит меня по голове, когда я читаю ему новорожденное, переводя каждое слово…

Я сегодня – Ван Гог…

Романс

Я сегодня – Ван Гог, мои тени деревьев красны, на руках – фиолетовым пламенем вспучены вены… И расхристанный бог рыжей с синим забытой весны мне картины рисует – как в знамени юной вселенной! Мне сегодня видны ярко-розовый цвет облаков, что надеты, как бусы, на неба зелёного дали и лиловой луны очарованной диск, и цветов, опадающих чёрным, как небыль, созвездья печали… Подчиняется мне всей палитрой усвоенных лет суть знамений, влюблённостей полных, предсказанной доли. И уже прорисован вчерне яркой масляной краской сюжет: моя жизнь – как тот жёлтый подсолнух на ветренном поле… [1]

1

«Подсолнухи» – название картины нидерландского художника Винсента ван Гога из первой, «парижской», серии (1887 год). Она посвящена лежащим цветам.

Гора Свержения

Гора Свержения [2] . Парю, стою над бездною, на цикломены не смотрю (цветут, прелестные!), на сотни сосен и камней (так… украшение…). На гору гнали главарей – для устрашения. А он тогда стоял на краешке, непризнанный, и на него вовсю глядел весь город «избранный»! «Ворона белая», изгой в своём отечестве, на край скалы привёл простое человечество и показал всем им, отвергнувшим познание, что – смел и мудр, неуязвим и горд изгнанием! Там кто-то подлый подтолкнул, и в полдень ветренный пророк бесстрашно сиганул в своё бессмертие! А может быть, слова нашёл душою любящей и молча сквозь толпу прошёл к Голгофе будущей… А может, слепо поглядел, как смотрят странники, и – растворился, улетел, как время праздников… А там, внизу, стояла мать, глядела пристально, стараясь в птице распознать судьбу и истину.

2

Гора Свержения – одно из чтимых христианами мест на Святой Земле. Евреи называют ее «Хар ха-Кфица» или «Гора Прыжка». Согласно Евангелию, жители Назарета в ярости хотели сбросить Господа за Его проповедь и повели Его к этому месту. Но он исчез, пройдя сквозь них: «Услышавши это, все исполнились ярости и вставши, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его, но Он, прошед посреди них, удалился…». Недалеко от горы можно видеть развалины церкви «Богоматери в страхе». По преданию, Пресвятая Богородица стояла на этом месте и наблюдала, как разъяренные жители Назарета повлекли Ее Сына на высокий утес, чтобы свергнуть в пропасть.

И лишь слова…

И снова строю виртуально жизнь из кубиков: что было, если б не пошла дорожкой встречною, что было, если бы другой любви пригубила, уста медовые и радость быстротечную? Проблема выбора встаёт всё актуальнее: не оскудеет ли рука щедрот и Господа, когда возникнет за окном горой сакральною пейзаж заморского жилья, что долей послано? И как мне быть, и что мне делать, чтобы ангелы, что в спину дышат, продолжали покровительство? И не пора ли прекращать скитанья дальние и все удачи обращать в домостроительство? И лишь слова, что прилетают с неба птицами, слагают строки моего стихотворения, и буква каждая кивает, что сгодится мне, ни кривотолк не предвещая, ни сомнения…

О бельгийской земле распеваая повсюду…

Видишь след золотой на брусчатке Брюсселя [3] ? — Это путь, по которому шли менестрели. Здесь бродили студенты, растили таланты — в разухабистых песнях рождались ваганты… Мимо глыбы Собора и ратуши мимо по дорогам Брюсселя брели пилигримы. Королевскою площадью и галереей прохожу и предчувствую, что заболею твоей прелестью, арками, шармом, дворцами, шоколадными, в сладком томленьи, губами… Осторожно – к Гран-Пласу, к Дворцу – осторожно, — скоро эту красу позабыть невозможно! И останусь бродить по брюссельским дорогам пилигримом, просящим, как милости, бога ощущать этот воздух, вбирать это чудо, о бельгийской земле распеваая повсюду…

3

Брюссель великолепен, богат историей и роскошно уютен, этот город является воплощением наследия северной культуры в ее лучшем виде. Центр города можно разделить на две части – верхнюю и нижнюю: верхний город переполнен широкими бульварами и величественными зданиями, а нижний город – это лабиринт узеньких средневековых улочек, окружающих одну из красивейших площадей в Европе – площадь Гранд Плас.

Ницца. Дом Паганини…

Ницца. Дом Паганини. Рождественский рынок. Слепо окна глядят на излишество света… Папский дом проклинал в парадигме ухмылок неуёмный огонь скрипача и поэта [4] ! Папский дом душу дьявола видел и адом неуёмному телу грозил в исступленьи! Бальзамировал плоть. И гробы, как награду, разрешал на повторные захороненья… На безумства святош, фарисейство и мифы — он ответил пассажем бессмертных творений! На подпиленных струнах судьбы да на грифе, испоганенном завистью, – ширился гений. Для избранников божьих, отважно рискнувших приближаться к Николло, – в истории место. Старой Ниццы дома в переулках уснувших. По брусчатке хромает бессмеррный Маэстро.

4

Дом Никколо Паганини – находится в Старой Ницце. Его скрипка умолкла вечером 27 мая 1840 года в квартире на втором этаже дома, что неподалеку от старого кафедрального собора – теперь там мемориальная доска. Никколо Паганини церковь запретила хоронить по-христианскому обряду, ибо бытовало мнение, что он продал душу дьяволу. После долгих мытарств его прах обрел покой на кладбище в Парме.

У дома Анны Франк

Прочитан весь дневник [5] . Я – девочка. Я – Анна. Я не люблю зануд. Талантлива. Легка. Воспитывают все и пилят постоянно. Пытливый, острый ум и – детская рука… Отрезана от войн дубовым книжным шкафом, отрезана от звёзд и ветра, и луны… Еврейское лицо – наследие от папы, от мамы – лишь глаза, страданием полны. Ещё не влюблена, но слышу голос плоти. Познаю ли любовь? Скорее «нет», чем «да». Замедлен бег секунд. Полиция в пролёте чердачных этажей. Нашитая звезда. Написанный дневник хранит движенье мысли и радость, и печаль, и горе сорванца! Галактику вместил простой по виду листик. Я – Анна, я – судьба, похожая с лица…

5

Дом-музей Анны Франк – дом в Амстердаме на набережной Принсенграхт, в задних комнатах которого еврейская девочка Анна Франк скрывалась со своей семьёй от нацистов. Здесь же она написала свой дневник.

О Милане прекрасном два слова…

О Милане прекрасном два слова — Микеланджело Буонаротти, замок Сфорца иль крепость Сфорцеско — как удобнее, так и зови… Галерею Витторио снова посетите – к Ла Скала пройдёте, и да Винчевой «тайною» фреской задохнётесь в порыве любви! Я рыдала на Пьяцца Дуомо от кружившего голову чуда! Я касалась святынь и паролей, отшлифованных сотнею рук… И «Пьета Рондонини» – знакомой плотью мрамора светит оттуда [6] , а Да Винчи недюжинной долей замыкает Ломбардии круг. Пел фонтан возле замка Сфорцеско (У Ломбардии – синее небо!). У Милана, красивого ликом, поразительно лёгкая стать! Даже ветры, задувшие резко, не испортили прелести, – мне бы эту лёгкость, изящества блики утончённого города взять…

6

«Пьета Ронданини» (Милан, Кастелло Сфорцеско) – последнее из скульптурных произведений Микеланджело, над которым он работал еще за несколько дней до смерти.

Пел певец Эллады

после концерта Димитриса Басиса

Греческие танцы истово и страстно, выбежав на сцену, в зале танцевали, пели под бузуки, а певец прекрасный с греческим ансамблем – сердце разрывали! Как впитала песня Греции волшебной горный и приморский ветер побережья, как плясали люди – как на ниве хлебной, с ветром, поднимавшим лёгкие одежды! Как они плясали на пурпурной сцене — руки влёт раскинув, как орлы, и долу очи опускали, внутренним гореньем прикасались к небу, как касались пола… Пел певец Эллады. Вторили гитары. Слёз струились капли по щекам и шее. Греческие боги меж рядов витали в танце легкокрылом, песнею немея… Окружали горы и вздымалось море бирюзово-белым гребнем на прибое. Отрыдали звуки и бузуки, вторя, — улетали боги мимо нас с тобою…