Я - Спартак

– Предлагаешь убить? – догадался Сурков.

– Именно! Вон его палатка. Отсюда видать. Прокрадёмся сегодня ночью и устраним, Римляне – рабы порядка. Без военачальника их дисциплина упадёт, командиры станут предпринимать несогласованные действия, и Спартак победит не только завтра, но и во всей войне в целом!

***

Сказать «проникнуть в лагерь» оказалось намного проще чем сделать. Ворота были закрыты, а дозорные на стенах не смыкали глаз, перекрикиваясь с завидным постоянством. Перебраться незамеченными не представлялось возможным. Киборг спокойно ожидал подходящего момента, а Сурков весь извёлся, всё чаще подумывая не пора ли намекнуть спутники, что надо сворачивать лавочку и возвращаться к своим: идея-то в целом была довольно наивной.

Неожиданно в лагере раздались команды, заиграли боевые сигналы и донёсся шум непонятного оживления. Друзья прятались в высокой траве слишком близко к стене и потому не могли видеть, как с холма вечером, что собственно происходит. Вскоре ворота открылись, и римляне строем стали покидать лагерь, выдвигаясь ближе к позициям Спартака, где выстраивались в боевые порядки.

– Они будут нападать ночью! – воскликнул Сурков.

– Не ори, - шепнул Тулий, прикрыв Игорю рот ладонью. – Это и так понятно. Видимость плохая, ещё темно. Легко ввести врага в заблуждение и скрыть расположение резервов. Только непонятно, что хочет выиграть от этого Красс. Не сомневаюсь, Спартаку уже сообщили, и наша армия готова встретить легионеров. А где, чуть ближе, чуть дальше или в самом лагере резервы несущественно.

Издалека донеслись похожие звуки. Очевидно, синхронно с основными силами, римляне готовились атаковать вспомогательными отрядами позиции Ганика.

– Ничего не понимаю, - вслух произнёс UCU528. – Бессмыслица какая-то. Неужели я переоценил полководческий талант Красса, и он устроит типичную бойню лоб в лоб? Ночью, когда его более многочисленные баллисты и скорпионы будут менее эффективны, чем днём. Кстати, а где он сам? Остался в лагере, в безопасном месте.

В самом деле, римскому военачальнику незачем было лично присутствовать на поле боя, он прекрасно мог управлять войсками из своей палатки, получая донесения о ходе битвы и манёврах врага от легатов своих легионов, регулярно направлявших посыльных в лагерь.

Вскоре раздались характерные звуки битвы. Войска сторон столкнулись.

– Идём обратно, - Сурков дёрнул за руку Тулия, - наше отсутствие скорее всего уже обнаружено, если мы не хотим прослыть предателями надо быть среди своих.

– Постой, Игорь. Наша битва здесь. Ничего не поменялось. Устраним Красса и восставшие победят. Змея без головы не представляет угрозы. Нужно лишь перехватить одного из посыльных!

Ждать пришлось долго. Странно, но легаты не спешили информировать Красса или просить подкреплений. Сурков терял последние доли терпения, когда наконец друзья увидели одиноко всадника, правда, направлявшегося мимо лагеря в сторону позиций вспомогательных отрядов, ведущих бой с Гаником.

Когда перед посыльным вынырнули из темноты центурион и легионер, он инстинктивно притормозил лошадь, не опасаясь подвоха, а может, уверенный в своём умении справиться при необходимости с любым противником. Тулий, одетый под командира, схватил коня под уздцы одной рукой, а второй опрокинул римлянина на землю, который пытался оказать сопротивление, но не смог ничего противопоставить силе и ловкости UCU528. Вскоре связанный посыльный лежал связанный с кляпом во рту, а Тит скакал к воротам лагеря. Сурков остался ждать и сторожить пленника.

Игорь вглядывался в темноту. Ворота укреплений, видимые в свете факелов, захлопнулись, скрыв Тулия, которому, очевидно, удалось сойти за своего. Время шло. Неподалёку гремела битва, а Тит не спешил возвращаться. Суркову наскучило пустое ожидание, и он переключил внимание на римлянина. Посыльный - человек крепкого телосложения лет двадцати пяти – тридцати. Кайма на тунике, выдавала в нём отпрыска знатного рода, скорее всего занимавшего в легионе престижную должность военного трибуна, что при дальнейшем продвижении по ступенькам иерархии было немаловажным. Римляне ценили службу в армии. Не настолько как в Спарте, но тем не менее. Ночью все кошки серы, Игорь не мог разглядеть цвет каймы, которая безусловно была пурпурной, как принято у патрициев. Удивительно, но пленник нисколько не боялся, лёжа совершенно спокойно и прямо смотря на Суркова, решившего, что можно воспользоваться ситуацией и расспросить римлянина, дабы не терять времени понапрасну, хотя это и не имело особого смыла ввиду скорой смерти Красса, в которой Игорь не сомневался. Действительно, какое значение имеет донесение полководцу, если его нет в живых?!

Расчёт оправдался, патриций выложил всё что знал и даже намного больше, чем хотел узнать Сурков. Посланник говорил медленно с расстановкой, не спеша, что выдавало в нём опытного оратора. Полезное умение, если хочешь достичь высот в римской республике! Попутно пленник обещал щедрый выкуп за свою жизнь, который несомненно внесёт семья, а также что он уважительно относится к низшему сословию, выступает за предоставление прав «новым» римлянам и вообще чуть ли не сторонник Гая Мария, женатого на его тётке. Только Игорь его уже не слышал, буквально после первых слов пленника, он побелел и впал в ступор, настолько невероятную информацию сообщил посыльный. Сурков так и сидел, как истукан острова Пасхи, не заметив возвращения Тулия, пока Тит, соскочив с лошади, не толкнул его в плечо.

– Красса в лагере нет! Там никого нет! Пара центурий охраны и всё! А этот чего без затычки?

Тулий засунул кляп обратно в рот римского посланника, уже молчавшего некоторое время, но впавший в «анабиоз» Игорь даже не обратил на это внимания.

– Проснись! Я говорю, нет римлян в лагере!

– А я знаю, – выйдя из оцепенения, тихонько произнёс Сурков, кивнув в сторону пленника, - он всё рассказал, понимая что мы ничего не успеваем изменить. Красс перехитрил Спартака. Здесь лишь незначительные силы под началом легата Луция Квинция.

Это была катастрофа для восставших. Марк Лициний Красс под покровом ночи, когда друзья ещё не подобрались к его лагерю, скрытно перебросил практически все войска на позиции за лагерем вспомогательных войск, стоявших напротив отряда Ганика. В главном лагере римлян остался лишь легион Луция Квинция и примерно половина немногочисленной конницы. Безусловно, палатки, штандарты всех других легионов и самого Красса также остались, дабы создавать видимость, что главные силы на месте. Точь-в-точь повторилась ситуация с Публием Варинием, только теперь римляне и восставшие поменялись местами, а введённым в заблуждение вместо префекта оказался вождь мятежников.

Легат Луций Квинций атаковал Спартака, имитируя основной удар римлян. Конечно, его легионеры не могли сколько-нибудь существенно преуспеть, а потому вскоре отступили под прикрытием кавалерии, мешавший восставшим преследовать противника. Затем нападение и отступление повторились. Спартак не отдавал приказа идти в контратаку, поскольку был уверен, что за спинами врагов в лагере расположены основные силы римлян и стоит его армии спуститься с холма, нарушить строй, утратить превосходство в позиции, как легионы Красса набросятся со всей мощью и в чистом поле задавят числом.

Ганик, в свою очередь, также был уверен, что основные силы римлян находятся в лагере напротив Спартака, а сам он, сражается со вспомогательными отрядами. Потому, когда враги побежали, он начал преследование врага, стремясь побыстрее разбить противника, дабы затем прийти на помощь Спартаку, ударив во фланг армии Красса. Свою ошибку Ганик распознал слишком поздно, когда пути к отступлению уже не было. Даже попав в окружение и без малейшей надежды на спасение галлы продолжали сражаться. Их не останавливала ни гибель сородичей, ни Ганика, ни Каста. Каждый предпочёл рабству смерть. Ни один не пытался бежать, никто не умер от удара в спину. Все приняли смерть лицом. Римляне захватили их лагерь, вернув пять легионных орлов, двадцать шесть знамён, а также несколько пучков фасций с топорами, отобранных у ликторов Публия Вариния.