Я жду тебя
Шрифт:
Пьяри плачет.
О чем?
Она и сама не знает; у нее такое чувство, будто ее столкнули в бездонную яму и теперь ей не выбраться оттуда. Она беспомощна! Из глаз, в которых еще недавно искрились радостные огни любви, льются слезы отчаяния. Внутренний голос нашептывает: «Поплачь, поплачь. Теперь не скоро придет твое время улыбаться!»
— Пьяри! — в который раз зовет Рустамхан.
Она затихает.
— Ты плачешь?
— Нет.
Пьяри вытирает слезы и покрасневшими глазами оглядывается вокруг. Нижняя губа ее дрожит, она пытается прикусить ее, чтобы унять дрожь.
— Чего это ты? — не унимается Рустамхан.
— Мне
— Не плачь, Пьяри, все будет хорошо.
Какое сострадание! Где оно было у него раньше, когда Рустамхан был здоров? Сейчас это говорит жалкий нищий, сулящий богатство своему собрату.
— О, боже! — причитает он. — Эта женщина принадлежит к самой низшей касте, но такой ее сотворил Ты сам. Из-за меня она терпит эти муки. Избавь ее от них. Облегчи ее страдания! Она невиновна. — Рустамхан заливается слезами. — Как прекрасна эта женщина, которая молча переносит свои страдания! — голос его срывается.
Пьяри поражена. Неужели это животное тоже может стать человеком?
«До чего довела его болезнь, — думает Пьяри. — Только останется ли он таким, когда поправится?»
Пьяри ни во что не верит. Она прислушивается к его стенаниям и молитвам: что ни слово, то лицемерие.
Она присаживается к нему на кровать.
— Послушай, Рустамхан, — начинает она.
— Что, Пьяри? — замолкает Рустамхан.
— Ты-то чего разнюнился?
— Я — большой грешник.
Пьяри не выдерживает. Она встает и, держась рукой за голову, уходит в соседнюю комнату, чтобы быть подальше от него.
В комнате царит полумрак. Узкие полоски света, пробивающиеся сквозь частую решетку окна, как бы сражаются с темнотой, пронзая ее своими сверкающими мечами.
Как долго тянется день!
Если бы она сейчас лежала у себя в шатре и возле нее сидел бы Сукхрам, на душе было бы спокойно и безмятежно. Отчего рядом с ним ей всегда было так хорошо и спокойно? Задумывалась ли она когда-нибудь над этим раньше?
Нет, раньше такая мысль не приходила ей в голову. День за днем шли своей чередой, как тянется нить запущенного мальчишками змея. Дни можно было бы сравнить с круглым мячом: он катится, и нет ни начала, ни конца.
Пьяри вспоминается детство. Сегодня впервые вспомнила она о своей матери, об Исиле, о том, как они любили ее. Куда девалось все это? Сорвав красный цветок, она втыкала его в волосы и кружилась в лихом танце, высоко поднимая юбку. Когда Сауно давала ей просяные лепешки с патокой, она садилась вместе с Бхурой, ела сама и кормила собаку. Однажды она с разбега прыгнула на спину неоседланного коня, который спокойно пасся на лугу. От неожиданности конь понесся вскачь, и Пьяри тут же свалилась. Ничуть она не испугалась. Где теперь эти дни?
Живут же в таборе и другие натни, они, наверно, счастливы.
Раньше она никогда не задумывалась об этом. Да, они счастливы, и никому нет дела до нее.
Почему Пьяри не подумала о будущем? Там, в таборе, живут, и любят, и рожают детей, и дерутся, и весело шутят. Зачем она пришла сюда? Чтобы мстить? Много ли добьешься в одиночку? К чему стольких людей она сделала своими врагами?
Она потянулась за властью, но обрела лишь оковы, и ей осталась только бессильная ярость пленника, закованного в кандалы… Пьяри снова погрузилась в воспоминания. Когда-то она ходила к канджарам. Она любила вино и лакомства. Сколько раз она помогала этим людям совершать кражи! Она вспомнила молодую канджарку, которая с усмешкой рассказала
ей много такого, что привело ее в страшное изумление; в ту пору Пьяри была еще маленькой девочкой.Вспомнила она и своего дружка, с которым первый раз в жизни пила вино. Тогда они оба быстро опьянели, и больше она уже ничего не помнит.
Но тот парень еще долго ходил за ней. Пьяри сама его бросила. А он ее любил.
Что, если ей вернуться к нему? Прийти и сказать: «Теперь я одна».
«А где Сукхрам? — спросит он, — что, бросил тебя? Так же, как ты тогда меня бросила?»
Помнит ли он ее? Наверное. Хотя вряд ли. Он с улыбкой всадит в человека нож, это для него привычное дело. А как он заразительно смеялся! И врать умел так, что и не расскажешь. Но стоило ему увидеть полицейского, он начинал вилять хвостом, как собака. Он насквозь фальшивый. Не пойдет она к такому!
Интересно, есть у него жена? Теперь Пьяри привлекает даже та нищая, полная опасностей жизнь. Тогда она не была скована по рукам и ногам. Она была свободна. И не было у нее этой проклятой болезни, и не корчилась она от боли. В те дни она жила безмятежно, не задумываясь. Пила вино, плясала, во всех своих поступках стремилась только к одному — получить, хоть украсть частицу счастья…
Сукхрам ее бросил. Тот, кого она любила, ушел к другой. Счастье, которое однажды пришло к ней, теперь переметнулось к Каджри…
Почему?
Потому что она сама его разрушила.
В ее ушах опять назойливо звучат стенания Рустамхана: «Аллах! Сжалься!..»
Над кем? Над этим паршивым псом?
Господи! Никогда! Никогда!..
Ненасытная жажда счастья жжет ей сердце. Она утратила душевный покой, красоту, которая сверкала и переливалась в ней всеми цветами радуги.
Все кончено.
Теперь она совсем одна! Беспомощная, беззащитная, безутешная! И никого рядом!
В тоске и отчаянии Пьяри бьется головой о железный переплет кровати.
15
Сукхрам шел встревоженный, с тяжестью на душе; ему хотелось вернуться. Мысль о том, что он поступил так жестоко с Пьяри, не давала ему покоя. Почему он не объяснил ей все как следует? Что бы они ни наговорили друг другу в запальчивости, он чувствовал себя виноватым. Он никогда не разговаривал с ней так грубо. Чувство вины не давало ему покоя. Его потянуло назад, к Пьяри. Она больна. Надо посидеть возле, подбодрить ее.
А он даже не сказал, что заберет ее к себе. Неужели он сознательно промолчал об этом? Неужели Пьяри больше не нужна ему? Страшная мысль! Сукхрам вздрогнул. Решится ли он нанести ей теперь этот жестокий удар: сказать, что Каджри заняла ее место? А что, если Пьяри останется у Рустамхана? Он, Сукхрам, вылечит их от болезни. Тогда не придется ломать голову, как жить дальше, все образуется, не будет лишних хлопот и тревог. Но тут же образ Пьяри с новой силой завладел его сознанием.
Было время, когда он исполнял любую прихоть Пьяри. Почему? В памяти Сукхрама воскрес тот страшный день, когда он потерял сразу и отца и мать. Ведь никто, кроме Пьяри, не протянул ему тогда руку помощи. С тех пор она, наверное, все продолжает считать себя его покровительницей.
Сукхрам стал сравнивать Каджри и Пьяри.
Да, Каджри он господин и муж.
Пьяри же лишь иногда видит в нем мужа, но никогда — господина, она убеждена, что он нуждается в ее защите. Как будто он все еще тот мальчик, которого они приняли в свой шатер.