Яблоко

«Я пришла к тебе легкой поступью…»

Я пришла к тебе легкой поступью, Из других краев, из чужих земель. Оба призваны, оба позваны Как огонь души на Кармель. Только горькое было яблоко: Поровну от добра и зла. Я тебя умоляла клятвенно, Что любила — не предала. Откровенье уставшим месяцем Озарит опустевший сад. Только звезды на небе светятся, Только души — еще звенят.

«Я тебя вижу, мой призрак, везде…»

Я тебя вижу, мой призрак, везде: В таинстве ночи, в сиянии дня. Блики свиданий бегут по воде, То ли целуя, а то ли дразня. Ты стал моей путеводной звездой. В безднах судьбы — неслучайный маяк. Всюду рассыпан твой свет золотой, Высшей защиты Божественной знак.

«Та гроза — предвестье пожара…»

Та гроза — предвестье пожара. К островам причалила лодка. За окном волна и гитара. Вечер нашей встречи короткий. Расставанье — гибель! Не меньше! Мир не знал таких пертурбаций. Горше всех отчаянных женщин Буду в стены биться, метаться, Чтоб дожить до будущей встречи В мире тонком, в свете астральном. Все другие — тени и скетчи, Отраженья в мраке зеркальном. Ты пришел на новом аккорде, Весь живой, без тени и фальши. Даже если сильный и гордый… Даже если — умерших дальше.

«Мой милый, все безумие скупых…»

Мой милый, все безумие скупых Ночей и встреч некалендарность — Лишь воплощенье мудрости судьбы! Цветами рассыпаю благодарность, Несу к ногам сверкающим ковром. — Я буду вспоминать тебя добром.

«Когда все закончится, дунут ветра…»

Когда все закончится, дунут ветра, Разлуки и беды вернутся едва ли. Виденьем покажется наше вчера… Мы в полночь играем на белом рояле. Пусть в прошлом останется горечи груз: К чему темнота в новом огненном теле? С тобой до паденья миров остаюсь. Не этого ли мы однажды хотели?.. Нам лилии нежность украсит покой, А в сердце сирени нашепчут душисто, Что вызваны к жизни с небес мы с тобой, Как ноты — точеной рукой пианиста. Из снов улыбнутся нам Моцарт и Григ, Вздохнет Дебюсси… В темно-синем овале Двойной силуэт вдохновенный возник: Мы в полночь играем на белом рояле.

«Блеск завещаний и посвящений…»

Блеск завещаний и посвящений, Поверь, не стоит здесь ни гроша! От обещаний до обольщений — Короткий шаг. Так очутиться вдруг за решеткой — К свободе снова найти ключи! Прицельный выстрел, твой взгляд короткий… — Узнал — молчи!

Ангелы

Мне от земли нетрудно отрываться, Искать другую родину мою. Я знала, что иду путем Блаватской, Теперь я этот путь осознаю. Из тех, кто зван, друзей так много мнимых, Но избран свет бессмертных маяков… Душа влечет вперед неумолимо, Я откликаюсь на далекий зов. Из снов морей, из древней Атлантиды, Летят стихи и призраки идей. И мне в ночи поют эфемериды, Что ангелы идут среди людей. Они просты, одежды их неброски, Горят в глазах — скрижали и Синай, Вселенные и рухнувшие звезды, Ад откровений и восторгов рай.

«Как много яблок в этот год…»

Как много яблок в этот год! Жара. Июль рекорды бьет, Леса обводит черным Углем пожаров. В клетках сот Жужжат, волнуясь, пчелы. Как будто снова плачет Ра, Он знает, что в веках жара Морским пропахла йодом. А на губах твоих с утра Тягучий запах меда. Пусть закусила хвост змея, Шепни пароль: Аркадия! Ветра в гремучем свинге. Мы знаем, друг, и ты, и я — Немного Меровинги.

Яблоко

Попробуй древний плод запретный, Вуали мира открывая. Змей улыбнется: незаметно Мы оба выскользнем из рая, Над сонной пристанью рассветной Сиянье — бездна голубая! Как вкус дождей инопланетный На зачарованных губах.

Бессонница

Ночь. Зыбка тишь. — Милая, спишь? — Вроде бы сплю… — Нет, не спишь — бдишь! — Люблю! Станы воинов. Стая воронов. Ночь для всех темна. Где-то жизнь вольная… У меня — луна. Без дна. Снова набат. В горны трубят. Ночью — не спят Дозоры и жены. Хранят обожженный Закат. Ночью — зовите! Время наитий, Скрестятся нити… — Только б увидеть Эти глаза! — Нельзя.

«Новые рифмы, новые ритмы…»

Новые рифмы, новые ритмы, Творчества тверд и загадочен почерк. Движет рукой вдохновитель незримый И высекает искры из строчек, Переполняет силой движенья, Силой вселенской любви заряжает, Преображая все искаженья Звездами будущего урожая.

«Ты лежал на пустом берегу…»

Ты лежал на пустом берегу. Умер бог. Бахрома разлетелась. Провалился в разлом на бегу, Совершенно не чувствуя тела, Но прибой поднимался к ногам, Щекотали индейские перья. На душе не разгладится шрам От единственной страшной потери. Рябью знаки — следы на песке, За плечами ворчание — ящер! Пульс обрушился в левом виске: Ты живой, все еще настоящий! Млечный Путь опустил горизонт. Так близки и бессильны пророки! В грудь струей — хоть эфир, хоть азот, Все равно не забвенье, а строки!

«Не касайся ногами земли…»

Не касайся ногами земли! Мы как боги, глотнувшие сомы: Наши мысли светлы, невесомы, А за облаком ждут корабли. Все тревоги остались вдали, Промелькнувшая жизни страница — Только сон, что обоим нам снится, Чтобы им насладиться могли. Ты любовь мою в вечность продли, Путь души — только поиск блаженства, И, полета познав совершенство, Не касайся ногами земли!

«В мир смотрю так, как смотрят дети…»

В мир смотрю так, как смотрят дети Да поэты, что к небу званы. — Знаешь, я заблудилась где-то Между нежностью и нирваной. Города сметены потопом, А любимые всюду рядом. Я бреду по опасным тропам Между радостью и распадом. Жизнь короткая звездной крошкой, Я на «ты» говорю с богами И крадусь черно-белой кошкой Между милыми — и мирами.

«Я путаюсь в числах, путаюсь в датах…»

Я путаюсь в числах, путаюсь в датах, Прозвищах городов. Всюду обласканна, всюду крылата, Не нахожу свой кров. Есть для других спокойная гавань, Домик на берегу. Поиск души останется главным, Я от цепей бегу. Только с тобой по-прежнему рядом, Через века — река… Близость прославь последним парадом — Волны и облака! Ночью зови. Захочешь услышать — Будешь тотчас со мной! Милый мой, тише! Пожалуйста, тише… В сердце — весь шар земной.