Ямайский флибустьер

Глава 14 Волнующая встреча

В начале сентября 1664 года Рок Бразилец появился на внешнем рейде Порт-Ройяла с двумя призовыми кораблями — баркой и галеоном — и попросил у губернатора разрешение войти в гавань, чтобы, реализовав часть награбленных товаров, расплатиться с кредиторами. Хотя Модифорд не дал ему никаких гарантий, пират через несколько дней все же вошел во внутреннюю гавань, где оба судна были неожиданно задержаны военным фрегатом, а находившиеся на их борту товары описаны и перенесены солдатами на королевские склады.

— Призы незаконны, — объявил главный судья Ямайки сэр Джеймс Модифорд, брат губернатора. — Они будут проданы в интересах испанского собственника, когда последний заявит на них свои претензии.

Сказать, что флибустьеры остались недовольны действиями местной администрации, значило бы погрешить против истины. Нет, они были не просто недовольны. Их обуяли гнев и возмущение.

В одну из темных безлунных ночей Бразилец и его сообщники — примерно полтора десятка человек — проникли на королевские склады, оглушили вымбовкой часового и унесли с собой то, что считали своей законной добычей. Возможно, впопыхах они прихватили и кое-что, ранее им не принадлежавшее, но когда кругом кромешная тьма, не мудрено и ошибиться.

После проведения этой рискованной операции разбойники укрылись в тайных притонах на окраине Порт-Ройяла и две недели отсиживались там, не желая лишний раз попадаться на глаза ищейкам губернатора. Впрочем, страхи их оказались напрасными. В городе, половину жителей которого составляли уголовные элементы, искать похитителей было всё равно, что искать оброненную жемчужину на дне Карибского моря. Вместо того чтобы заниматься поисками истинных виновников ограбления, власти арестовали и бросили в тюрьму первых попавшихся четырнадцать мошенников. Они были одеты в рваньё и имели физиономии висельников — этого было достаточно, чтобы предъявить им обвинение в любом нераскрытом преступлении.

Убедившись, что гроза миновала, Бразилец и его люда выползли из укрытий, и вскоре вести об их оргиях разнеслись по всему Порт-Ройялу. Некоторые из них умудрялись за ночь прокутить две-три тысячи песо, так что к утру, по рассказам очевидцев, у них не оставалось даже рубашки на теле. Однако это мало их беспокоило. Они занимали деньги у своих менее расточительных товарищей или у трактирщиков и продолжали пить и развратничать до тех пор, пока кого-нибудь из них не продавали за долги в рабство.

Капитан Рок не отставал от своих компаньонов. Один из его соотечественников оставил для потомков весьма примечательную характеристику этого флибустьера: «Он был груб, неотесан и вел себя словно бешеная Фурия. Когда он напивался, то как безумный носился по городу и немало перекалечил людей, которым довелось попасть ему под руку. Никто не осмеливался ему ни в чем перечить, только за глаза говорили, что он дурной человек».

В январе 1665 года в жизни Рока Бразильца произошло важное событие — на него обратил внимание общепризнанный лидер флибустьеров Ямайки Эдвард Мансфельдт. «Генерал» пиратской флотилии был голландцем, уроженцем острова Кюрасао. Несмотря на формальный запрет губернатора предпринимать враждебные акции против испанцев, он в тайне начал готовить экспедицию к берегам Центральной Америки и во время этих приготовлений связался через своего агента с Бразильцем. Последний поддержал замысел «генерала». Почти все деньги, добытые им в предыдущем походе, были спущены в злачных заведениях пиратской столицы, и поэтому он готов был снова выйти в море за добычей.

— Я знаю, что губернатор отобрал у вас корабль, — сказал Мансфельдт. — Если хотите, я одолжу вам «Американку» — одну из своих бригантин. Стоимость аренды оплатите после похода.

— Сэр!

— Не надо благодарностей, — лениво остановил Бразильца «генерал».

В начале февраля пиратские корабли, до этого стоявшие в ямайских гаванях, а также у островов Хардинес-де-ла-Рейна, собрались в бухте Блуфилд. Здесь Мансфельдт стал держать совет, что же лучше предпринять, дабы добиться успеха. Сам он предложил отправиться к побережью Никарагуа или Коста-Рики, проникнуть на каноэ в глубь материка и захватить какой-нибудь богатый испанский город — Гранаду или Картаго.

Предложение «генерала» сначала было одобрено всеми капитанами и офицерами, а затем и рядовыми пиратами, и 5 февраля флотилия, насчитывавшая семь больших кораблей и семь барок, снялась с якорей. В море к ней присоединились еще две барки, так что общая численность пиратских судов достигла шестнадцати. На борту их находилось восемьсот пятьдесят головорезов.

В середине апреля, оставив близ Пунта-дель-Торо семь больших кораблей, флибустьеры на девяти барках вошли в мелководную гавань Эль-Портете, что на побережье Коста-Рики, и, высадив десант из пятисот человек, напали на деревню Матина. Взяв в плен тридцать пять индейцев, они отправились к селению Турриальба, откуда хотели осуществить набег на главный город провинции — Картаго. Но губернатор Коста-Рики дон Хуан Лопес де ла Флор, заблаговременно предупрежденный неизвестным лицом с Ямайкио планах флибустьеров, мобилизовал все имевшиеся в его распоряжении силы — примерно шестьсот испанцев, метисов и индейцев — и двинул их навстречу пиратам, которые, не отважившись вступить с ними в сражение в незнакомой, окруженной джунглями местности, поспешно ретировались к побережью.

Рок Бразилец был крайне раздосадован этой неудачей и, свалив всю вину на Мансфельдта и других капитанов, отделился от них и вернулся на «Американке» в Порт-Ройял.

— Мы предпримем самостоятельный поход, — сказал он своим людям. — У меня есть человек, который подскажет, где можно захватить хорошую добычу.

Действительно ли у Бразильца был свой осведомитель или он блефовал — этого никто, конечно, не знал. Командиру верили на слово; если бы он обманул своих корабельных товарищей и обман каким-то образом раскрылся, с ним не стали бы церемониться — Бразилец слетел бы с капитанской должности как шляпа, сорванная ветром с головы прохожего.

Однажды — а это было в самом начале мая — капитан собрал своих компаньонов на борту бригантины и сообщил, что у него имеются достовернее сведения о скором прибытии в Кампече флотилии торговых судов из Картахены и Маракайбо, которую будут охранять лишь два фрегата из армады де Барловенто.

— Ориентировочная дата их появления в Кампече — середина июня, — добавил он. — Если мы успеем до конца этого месяца подготовить «Американку» к плаванию, достанем провиант и порох, то что помешает нам попытать счастья у берегов Юкатана?

— А как на это посмотрит Модифорд? — проворчал Оливье Обри.

— Сейчас идет война с Голландией, — сказал вожак. — Я нанесу визит сэру Томасу и попрошу у него каперское свидетельство против голландцев. Пусть думает, что мы решили покончить с флибустьерским прошлым и горим желанием служить королю Чарлзу.

— Ловко придумано, — хмыкнул Буйвол. — Но поверит ли нам Модифорд?

— Поверит или не поверит — какая разница? Ему нужны люди для участия в войне против Голландии, и он должен будет сделать вид, что верит нам.

— Когда ты думаешь пойти к губернатору? — спросил у Бразильца квартирмейстер.

— В четверг.

— Одного мы тебя туда не пустим, — сказал штурман. — Я видел в городе людей Каймана Пэрри.

— Плевать я хотел на Пэрри и его мерзавцев, — презрительно процедил главарь.

— И все-таки на этот раз тебя будут сопровождать наши ребята, — твердо заявил Весельчак Томми. — Пойду я, и пойдет Железнобокий.

— Можно и мне присоединиться к вам? — спросил Лоренсо Секейра.

Возражений не последовало.