Ямайский флибустьер

— Сведения, которые вы мне сообщили, дон Энрике, весьма ценны. Но позвольте вас спросить, откуда вам стало известно о приготовлениях ладронов?

— Это долгая история, дон Игнасио. После того, как разбойники с Ямайки убили дона Антонио и его жену…

— Как?! Дон Антонио и его супруга стали жертвамипиратов? — поразился сеньор де Леос. — Когда же это случилось?

— Прошлым летом.

— Какое несчастье! Кто бы мог подумать… Дa, a их дети… они, надеюсь, в добром здравии?

— Дон Мигель был убит тогда же, а сеньориту Глорию похитили. Чтобы найти ее и отомстить разбойникам, я решился на отчаянный шаг, который вам, дон Игнасио, может показаться безумным. — Дон Энрике провел дрожащей ладонью по колючей, давно небритой щеке. — Я внедрился в их шайку и сейчас явился сюда прямо с борта пиратского судна.

Глаза дона Игнасио сделались круглыми, как яичные желтки.

— Вы не шутите?

— Нет.

— Но каким образом вам удалось сбежать от них?

— Я не сбежал, — ответил Беррео. — Меня и еще одного добровольца пираты послали на разведку. Мы должны пробыть в городе весь следующий день, после чего вернуться в условленное место на берегу, где нас будет ожидать лодка.

— Где сейчас ваш напарник?

— Он отправился в гавань.

Дон Игиасио задумчиво пожевал губами, затем тряхнул седой головой и начал мерить комнату быстрыми шагами.

— Сделаем вот что, — наконец сказал он. — Пока в городе темно и вас никто не может увидеть, мы пойдем к сеньору Мальдонадо, капитану крепости. Он живет в двух шагах от меня. Вы расскажете ему все, что знаете о пиратах, и мы вместе подумаем, каким образом изловить их.

Утром о появлении вблизи Кампече шайки Рока Бразильца уже знали все высшие должностные лица городского управления: алькальд, сержант-майор, капитан крепости и члены кабильдо. Был разработан детальный план поимки разбойников.

В девятом часу, встретившись на рыночной площади, разведчикиобменялись добытой за ночь информацией и затем в течение дня беспрепятственно слонялись по городу под видом пьяных матросов. Присматриваясь к системе испанских фортификаций, они добрели до порта и вышли к причалам, заваленным штабелями тюков, бочек, корзин и сундуков с товарами, предназначавшимися для отправки в Веракрус и Гавану. Смуглые мускулистые грузчики толкались тут же, орали друг на друга и переругивались с матросами, высадившимися на берег со стоявших в гавани торговых судов.

Ближе к вечеру, когда было ещё достаточно светло, но тени уже удлинились, они вышли на северную окраину Кампече, обогнули невысокий холм и направились к зарослям кустарника, скрывавшим узкий песчаный пляж. Там, в условленном месте, их ожидала шлюпка.

— Слава богу, наши ребята уже здесь, — облегченно вздохнул Рыжебородый.

— Тише! По-моему, за нами кто-то следит, — встревожено промолвил Беррео.

Боцман замер, навострив уши, и медленно обернулся.

— Должно быть, тебе почудилось…

— Не знаю.

В это время Буйвол, командовавший шлюпкой, встал в полный рост и нетерпеливо крикнул:

— Эй, что стряслось?! Почему вы остановились?

Не успел Тью открыть рот, чтобы ответить, как в кустах кто-то свистнул и оттуда тут же грянул ружейный залп. Пули полетели в сторону пиратской шлюпки.

— Засада! — рявкнул Ян Кун, откидываясь на спину. — Отваливаем!

Рыжая Борода и дон Энрике стремглав бросились к кромке прибоя, но последнему из них «не повезло» — он вдруг споткнулся и зарылся носом в песок. Боцман всего лишь на одно мгновение остановился, дабы взглянуть, что случилось с его напарником, и в этот момент раздался eщe один залп. Две пули угодили Рыжебородому в грудь, одна в голову, а одна в живот, и он умер, не успев осознать, что визит в Кампече оказался для него прощальной гастролью на мексиканских подмостках.

Флибустьеры, находившиеся в шлюпке, открыли ответный огонь — в темноту, наугад, — давая Беррео возможность встать на ноги и с разбегу прыгнуть в море. Из кустов им отвечали, однако вяло, одиночными выстрелами; больше никто из пиратов не пострадал.

Когда Буйвол втащил молодого разведчика на борт шлюпки, гребцы по команде рулевого изо всех сил навалились на весла.

Около полуночи Рок Бразилец и его головорезы, укрывшиеся от посторонних глаз в лагуне Бока-дель-Кабальо, узнали о смерти Фрэнсиса Тью и пришли в неописуемое бешенство. Боцман считался одним из самых авторитетных членов шайки, и его гибель была воспринята всеми как весьма ощутимая потеря. Ближайшие товарищи Рыжей Бороды — капитан, Буйвол, Весельчак Томми и метис Робин — поклялись отомстить жителям Кампече так, чтобы, узнав об этом, вся Испанская Америка содрогнулась.

— Если уж мстить, то сделать это нужно без промедления, — подхватил дон Энрике.

— Что вам удалось узнать? — спросил Рок, в страшном волнении покусывая губы.

— В гавани стоят семь торговых судов и два корабля охраны. Четыре «купца» находятся под прикрытием пушек форта, остальные три стоят на якоре чуть поодаль — на расстоянии длины корпуса друг от друга. На «Американке» подобраться к ним скрытно едва ли удастся, а вот на каноэ…

— Да, мы совершим на них налет на каноэ! — заявил капитан. — И именно сейчас, когда испанцы меньше всего ждут нашего появления! Кто пойдет со мной? Мне нужно двадцать человек.

— Может, не следует так торопиться? — осторожно высказал свое мнение Обри. — Надо бы все взвесить.

— К черту нерешительность! — стиснул пудовые кулаки Буйвол. — Успех приходит лишь к тем, кто дерзает.

После короткого совещания было решено, что в набег вместе с вожаком пойдут восемнадцать человек — в основном старые корабельные товарищи Бразильца, плававшие с ним еще на «Морской чайке». Они взяли с собой абордажные сабли и по три-четыре пистолета каждый. На борту бригантины осталось четырнадцать человек под командованием Железнобокого; дон Энрике был в их числе.

Переход пиратского каноэ от Бока-дель-Кабальо до рейда Кампече прошел без происшествий, но когда оно, вынырнув из тумана, приблизилось на рассвете к борту двухмачтового судна «Санта Фе», случилось невероятное: бабахнула пушка, установленная на корме испанца, и по этому сигналу со всех сторон к разбойникам устремились барки и лодки, набитые вооруженными до зубов солдатами. Спасаться бегством было поздно, сопротивляться — бессмысленно.

— Тем, кто бросит оружие, будет дарована жизнь! — крикнул испанский капитан, возглавлявший нападавших. — Тот, кто не подчинится, будет убит на месте!

Проклиная в сердцах постигшую их неудачу, Бразилец и его люди не стали искушать судьбу и покорно сложили оружие. Им тут же велели перебраться на борт одной из барок, где все они были закованы попарно в цепи.

— Отличный улов, — иронически заметил одноглазый альферес, командовавший конвоем.

Взяв каноэ на буксир, испанцы направились к берегу. Там уже собралась возбужденная толпа горожан, — по всей видимости, ихразбудил пушечный выстрел. Пока не было ясности в вопросе о том, сколько пиратов проникло в гавань, эти бедные люди, имевшие горький опыт общения с морскими разбойниками, пребывали в состоянии неуверенности, даже растерянности, однако как только разнеслась весть, что флибустьеры пойманы, они огласили берег радостными криками. Как ни странно, но больше всех веселились не обитатели богатых центральных кварталов, каменные строения которых поражали своими размерами, а жители окраин с их низкими, крытымисоломой домами без окон и широкими дверями комнат, открывавшимися прямо на улицу и выставлявшими напоказ прохожим убогую жизнь их хозяев. Появление на пристани пленных флибустьеров, конвоируемых солдатами гарнизона и добровольцами городского ополчения, было встречено ими новым бурным всплеском эмоций; затем на головы разбойников обрушился град камней и гнилых овощей и поток насмешек. Босые ребятишки, проявлявшие наибольшую активность, пытались натравить на «ладронов» охрипших от лая собак, а едва державшиеся на ногах старухи истово крестились и плевали пиратам вслед.