Янычары

— Есть, Ваше Величество… Но он вам не понравится.

— Предоставь нам самим решать. Выкладывай, что припрятал в рукаве.

— Можно распорядиться дать всему последнему призыву яд… — мэтр Ник-кита словно сделал попытку стать меньше и незаметнее. — Выживет только Его Высочество. Мы пожертвуем всего лишь несколькими сотнями новобранцев Корпуса, зато сразу разрушим всю подлую и хитроумную комбинацию эннэми.

Глава СВВИБ умолк и замер. Самое сложное было сказано. Оставалось ждать решения. Секунды растянулись в часы, а император молчал.

— Да, мэтр… — наверное, спустя целую вечность произнес Алекс-сандр «Справедливый». — Горе человеку, когда на первое место выходят интересы государства. Этот закон незыблем со дня Сотворения мира.

— Как прикажете… — поклонился мэтр Ник-кита.

— Мы не закончили… — император буквально пригвоздил взглядом к полу главу безопасности. — Все эти дети, вступая в Корпус, клянутся защищать нас ценою своей жизни — и делают это не раздумывая! Среди янычар не бывает ни трусов, ни изменников. Да, Кир-рил?

— Вы совершенно правы, Ваше Величество.

— А сейчас ты, мэтр, предлагаешь нам предать их веру в своего Императора? Мы тебя правильно поняли?

— Но, Ваше Величество! — ощущая исходящую от императора угрозу, вскричал мэтр. — Это же ради спасения Его Высочества! И потом… я не предлагал! Это всего лишь ответ на вопрос. Я был обязан…

— Мы помним… И только поэтому ты можешь уйти живым. Ступай прочь, граф. И будет лучше, если мы некоторое время тебя не увидим.

— Ваше Величество…

— Это не отставка. Ты хорошо справляешься. Но видеть тебя мы не хотим. Нам неприятно. Все, не испытывай нашего терпения. Понадобишься — призовем. Кир-рил!

Дубль-телохранитель ожил и шагнул к главе СВВИБ.

— Как прикажете, Ваше Величество… — мэтр Ник-кита отвесил императору глубокий поклон, пятясь к выходу. — И ведь я же сразу сказал, что вам не понравится… — пробормотал еще едва слышно.

— И ты не ошибся, — в голосе императора больше не звенел металл. — Мы решили: пусть судьба сама выберет, на чьей она стороне. А покупать жизнь одного юноши ценою сотен жизней других парней и девушек мы не будем. Мы — Алекс-сандр «Справедливый», а не «Кровавый»!

Часть 1. Отрочество. Глава 1

В тени магнолий плещет море.

Сидят мальчишки на заборе…

Сухопарый полковник с черной повязкой на лице, протезом вместо левой руки и ярко-желтом колпаке-бёрке янычарского Корпуса порывисто шагнул к микрофону и, отчетливо произнося каждое слово, так что оно вколачивалось в сознание пятнадцатилетних подростков словно гвоздь, заговорил:

— Вскоре каждый из вас сдает экзамен на аттестат зрелости. С этого момента вы, и только вы сами будете определять собственную дальнейшую судьбу. Решение, принятое в день вручения аттестата, навсегда привяжет всех к выбранной профессии, и в дальнейшем, останется только идти к намеченной цели. Это не так страшно, как звучит, поскольку на протяжении последних пяти лет воспитатели и педагоги делали все необходимое, чтобы максимально развить индивидуальные способности и таланты каждого. Поэтому, кабинеты физики и математики давно отделены от художественных мастерских, и никому из будущих певцов или музыкантов, даже во сне не взбредет в голову выйти на ринг или запустить какую-то химическую реакцию. Я сейчас говорю о другом!.. Если кто-то обратил внимание, то в этом зале собраны только круглые сироты. Те из учеников лицеев и школ, кто в силу разных жизненных коллизий потерял всех своих родных. И сегодня, за давней традицией, Император желает исправить допущенную судьбой несправедливость, приглашая каждого из вас стать членом императорской семьи. Согласно с той же традицией, я объявляю вам слова Императора заранее, чтоб каждый мог спокойно все взвесить, обдумать и, когда придет время выбирать — принял единственно правильное решение.

Привычно переждав ежегодно возникающий именно в этом месте в шеренгах подростков оживленный гул, чорбаджи [2] прокашлялся и продолжил:

— Я более чем уверен, что каждый из вас наслышан о Корпусе, или — если придерживаться старинной терминологии — Оджаке. О янычарских ортах много говорится во всех СМИ, но там упоминают лишь о братстве, равенстве, неподкупной верности долгу, героизме и… безбедной жизни. Все это правда, от первого до последнего слова. Вступив в Корпус, каждый янычар станет названным братом или сестрой Императора, со всеми привилегиями. Никто, кроме Императора не вправе отдать янычару прямой приказ. Все блага Ирия, которыми вы захотите воспользоваться, после присвоения звания отурака [3] , оплачивает императорская казна, никого из ветеранов ни в чем не ограничивая! Но, вы уже взрослые люди и понимаете, что в мире ничто не дается просто так. Вот о той цене, за предоставление пожизненных льгот, которую платит Оджак, я и хочу вам рассказать…

2

Чорбаджи — офицерский чин в Османской империи у янычар, соответствующий командиру орта (роты).

3

Отурак — ветеран

Дав утихнуть очередному возбуждению, янычарский полковник продолжал дальше.

— Вы сейчас наверняка вспомнили о беспримерном бесстрашии янычар и тех подвигах, которые они совершают, и о которых так интересно читать и слушать, да? Ну, так это само собой подразумевается. В конце концов, никто не отдаст чужаку любимую игрушку или какую-то другую ценность. Так с чего бы вам позволить врагу покорить Империю? Империю, в которой вы — вторые по значимости, после Императора! И даже то, что за любое сомнение или неповиновение в Корпусе только одно наказание — смерть, вполне логично и приемлемо! Выдвигаемые требования дисциплины жестоки, но они обусловлены интересами государства, а награда — соответствующая цене… Я сейчас скажу нечто менее приятное, что поймут не все из вас, но таков обычай, и не нам с вами его менять.

Теперь офицер мог бы преспокойно развернуться на каблуках и уйти покурить, все равно до его возвращения, заинтригованные подростки не проронили бы ни одного звука, терпеливо дожидаясь этих, самых важных слов.

— Одиночество! Вот плата за право вступить в Оджак и стать родственником Императора.

И как всегда — эффект от сказанного был один и тот же. Мертвая тишина, а потом нарастающая волна гула, напоминающая растревоженный улей.

— Сейчас вы удивлены и не понимаете, как можно стать одиноким, находясь среди тысяч таких же, как и ты? Верно, — кивнул головой чорбаджи, и кончик его ярко-желтого парадного бёрка легко перемахнул из-за спины на грудь. — Внутри Оджака вы всегда будете находиться в круге друзей, но — ни один из вас, даже в самой глубокой старости, не сможет обзавестись семьей, детьми и внуками. От принятия присяги и до самой смерти — единственной вашей родней и семьей станет янычарский Корпус и Император. Поэтому, хорошенько подумайте: готовы ли вы принести такую жертву! Каждый из вас уже пережил потерю родных и знает, что такое боль утраты. У вас впереди целый месяц… Времени больше, чем достаточно. Решайте, взвешивайте и помните: став янычарами, вы ни в чем не будете нуждаться… Вот только в последний путь вас проведут не дети и внуки, а такие же как и вы — безродные сироты…

Полковник немного помолчал, давая подросткам вникнуть в смысл сказанного, а потом шагнул к строю и остановился прямо перед рослым и крепким на вид парнишкой.

— Ну, как, не страшно?

Тот неопределенно пожал плечами и поджал губы.

— Вот как? — чорбаджи воспринял его движения, как положительный ответ, потому что приблизил свое лицо к лицу парня и зловеще прошипел:

— А вот так?

При этом чорбаджи сдвинул в сторону повязку, закрывающую его невидящий глаз, и взглянул на парнишку ужасной, гноящейся раной, наполненной зловонными ошметками плоти, кровяными сгустками и копошащимися во всем этом отвратительном месиве, белесыми личинками.

— А так, страш-ш-шно? — повторил он свой вопрос и, сложив губы трубочкой, подул в лицо парня леденящим холодом. — У-у-у…

* * *

Вест непроизвольно дернулся и проснулся.

Приснится же такой бред! Откуда только берутся подобные фантазии? Особенно с этими жуткими личинками в ране. Современная медицина даже не изучает проблем гноения ран. Во-первых, в любую аптечку входит несколько препаратов исключающих наименьшую возможность заражения. А во-вторых, лазерное оружие, если не поражает насмерть, само прижигает и дезинфицирует рану.

Дрожа от прохлады, Вест нашарил на полу, все еще влажное от пота, тонкое покрывало и укутался в него с головой. Трудно сказать, входило ли изначально, столь иезуитское издевательство в программу подготовки будущих янычар, или так удачно, для воспитателей, сложились обстоятельства, но, все без исключения кадеты, повторяли этот предрассветный ритуал с завидной точностью. Независимо от возраста и степени усталости. Иначе драгоценный сон уходил прочь и больше не возвращался. А каждый, кому приходилось пройти тренировочные лагеря, знает истинную цену сна. Целого часа отдыха и сладких сновидений!