Янычары
Шрифт:
Сам Вест был уверен, что психологи здесь ни при чем. Обычная, неистребимая армейская привычка экономить везде и во всем, что не касается обеспечения боеспособности личного состава, на этот раз сыграла с пятнадцатилетними мальчишками и девчонками скверную шутку.
Выбирая, по поручению талимханеджибаши [4] Корпуса, место для подготовительного центра будущих янычар, большие штабные звезды в первую очередь учли ровный курортный климат Инокини на протяжении всего годового цикла. Полное отсутствие каких-либо ураганов, избыточных осадков и прочих природных катаклизмов. А так же — ее абсолютную стерильность. Вообще-то юная планета, по всем параметрам, вполне созрела для возникновения на ней биологической жизни, но наподобие монастырской затворницы не имела
4
Талимханеджибаши — высший сановник империи, который отвечал за подготовку янычар.
Половозрелые подростки, чью гипертрофированную сексуальную озабоченность нельзя было полностью подавить даже ежедневными изнурительными тренировками, шутили, что таким образом агасы [5] экономят на противозачаточных средствах. Поскольку каверзное излучение, по своей способности эффективно убивать жизнь в процессе зарождения, превосходило даже хорошо проверенный армейский метод — марш-бросок на десять километров, с полной выкладкой и в противогазе. Не говоря уже о «бром-компоте» и прочей химии…
5
Агасы — старшими офицерами, отвечавшими за набор мальчиков в корпус на определённой территории империи и их подготовку, были румели агасы (он отвечал за проведение девширме в Европе), анадолу агасы (Азия), гелиболу агасы (Галлиполи)
Кстати, Инокиня и в самом деле идеально решала эту, совершенно не шутейную, проблему! Ведь почти треть кадетского состава Корпуса состояла из девчонок, которые, согласно данным статистики и медицинских исследований, созревают еще быстрее своих долговязых сверстников. Что, собственно говоря, легко подмечалось и невооруженным взглядом.
Вест мысленно встряхнул головой, прогоняя прочь лишние мысли, в частности одноглазого полковника из своего сна, и попытался сосредоточиться на более нейтральных вещах. Например, на проблемах строительства жилых помещений тренировочного лагеря Оджака…
Так вот, учтя все вышеперечисленные климатические особенности планеты, армейские архитекторы пришли к единому мнению, что здесь вполне можно обойтись без особых изысков. И остановили свой выбор на быстровозводимых и практически дармовых ортных бараках из самозатеняющейся мономолекулярной пленки, которая надежно защищает от всех типов влажности и воздушных потоков, но при этом обладает нулевым термоизолирующим эффектом. С истинно научной непринужденно проигнорировав тот факт, что разница между вечерними 30–32 °C и двенадцатью-четырнадцатью градусами того же Цельсия, ближе к утру, составляет больше половины суточного номинала. Из-за чего измученным за день кадетам, после команды «отбой», несмотря на распахнутые окна, почти до полуночи приходилось обильно потеть и без сна ворочаться на влажных простынях, а на рассвете — дрожать от холода и пытаться укутаться в тончайшую ткань ситцевого покрывала. Поскольку, учитывая столь высокую среднесуточную температуру на планете, даже байковые одеяла были не положены военнослужащим по нормам материального обеспечения. Независимо от пола и возраста.
Вот и приходилось трем первым курсам «учебки» терпеть эти мучения, тем более что согласно местной легенде, ежегодные рапорты начальника Центра подготовки с просьбой пересмотреть нормы и покрыть корпуса спальных бараков дополнительным термоизолирующим слоем, неизменно возвращались из военного министерства с припиской: «Отказать, в виду отсутствия целесообразности».
Но, сколько бы ни напоминали офицеры, о стойкости бойца к трудностям и лишениям воинской службы, а старшекурсники — проживающие в типовых жилищных модулях, не заверяли новобранцев, что они вскоре привыкнут к этой мелочи, Весту верилось в радужную перспективу с большим трудом. Особенно, начиная каждый рассвет с дрожи во всем теле и вслушиваясь в выбиваемую зубами товарищей морзянку. Зато, только на Инокине командиры и наставники
в упор не замечали дрожащих девчонок, забирающихся утром в кровать к озябшей подружке. За всеми не уследишь…М-да, об этом он точно зря вспомнил. Теплое и упругое тело Тони так отчетливо всплыло в его воображении, что парень понял — сегодня больше не уснуть. А пробираться в женский корпус, изображая из себя девушку, уже слишком поздно, светает. Ну, а раз так, зачем мучиться?
Климук поднялся с кровати и стал одеваться.
Натянув форменную тельняшку и шорты, парень сразу же почувствовал себя гораздо уютнее. И впервые подумал, что, может быть, именно в таких добровольных подъемах и кроется секрет привыкания?
Снисходительно улыбаясь, он укрыл своим покрывалом, дрожащего, но отчаянно цепляющегося за сон, своего соседа и друга Стасика, достал из прикроватной тумбочки умывальные принадлежности и неспешно побрел в блок гигиены.
Сейчас, когда до побудки оставалось не менее получаса, лагерь выглядел удивительно пустынным и безлюдным. А тишина стояла такая, что сюда отчетливо доносились звуки морского прибоя. Хотя до побережья было почти два километра. Кстати, тоже придумка военных психологов. Мол, захотят кадеты искупаться — так, заодно, и лишний кросс пробегут. Два в одном флаконе. Полезно и приятно. А что после обратного пути, да при такой жаре, придя в лагерь надо вновь под душ лезть, это уже мелочи войсковых будней.
Задумавшись, Вест даже не заметил стоявшего неподалеку незнакомого офицера-наставника с нашивками ортного командира и очнулся только услышав команду:
— Кадет Климук, ко мне!
Вест вздрогнул от неожиданности, но тут же бросился к ортному.
— Одабаши [6] , кадет Климук по вашему приказанию прибыл!
— Почему не спишь, кадет? Живот прихватило?
— Никак нет, одабаши! Здоров!
— Тогда, объяснись. Почему вскочил до подъема?
— Выспался.
6
Одабаши — в рамках полка-орта существовали следующие чины: сакабаши («начальник водного снабжения»), баш каракуллукчу (букв. — «старший помощник повара»; младший офицер), ашчи уста («старший повар»), имам, байрактар (знаменосец), векильхарч (квартирмейстер), одабаши («начальник казармы») и, наконец, чорбаджи (букв. — «суповар»; соотв. полковнику). Простые солдаты также имели свои собственные чины в зависимости от проявленных качеств и срока службы. Самый высокий чин отурака освобождал от участия в кампаниях и давал право заниматься торговлей.
— В самом деле? — ортный внимательно осмотрел парня, который совершенно бодро стоял перед ним навытяжку и добродушно, не по-уставному прибавил. — Что ж, Вест, похоже ты первым из этого призыва шагнул на следующую ступень развития. Посмотрим, посмотрим…
А потом отрывисто приказал:
— За мной, бегом марш!
Вест механически выполнил команду и только спустя пару минут понял, что пятнистые, как маскхалат, куполообразные бараки тренировочного лагеря остались далеко позади, а они с офицером-наставником бегут по направлению к морю.
Эта пробежка мало чем походила на уже ставшие привычными марш-броски. Легко передвигая ноги, без дополнительной нагрузки на плечах, глубоко вдыхая грудью, не стянутой ремнями формы и снаряжения, пахнущий морем воздух, Вест будто парил над плотным песком. Удивляясь тому, что впервые за полгода обратил внимание на изысканную красоту здешнего пейзажа. Особенно впечатляли полупрозрачные, стеклянно-хрупкие стволы, единственно прижившихся на Инокине, карликовых олив, умудряющихся находить влагу и собираться в рощицы даже на склонах барханов.
Хотя, с другой стороны, что же здесь странного? Да, к морю и обратно бегалось не одну сотню раз, но — непременно в строю. А передвигаясь в колонне, видишь только затылок своего товарища. Вертеть при этом головой и глазеть по сторонам не рекомендуется. Проще простого сбиться с шага, дыхания и создать проблемы не только себе, но и всей орте. Непреложный армейский закон слаженности и взаимопонимания — действуй как все. Это ж в какое диво превратилась бы, скажем, самоходка, если бы хоть один трак из ее гусениц решил полюбоваться окружающими красотами? Так и солдатский строй крепок монолитностью и целеустремленностью.