Ярко-серый

Эта мысль не оформилась в моём восьмилетнем мозгу, а существовала скорее в виде смутных ощущений, но, подчиняясь ей, я развернулась и сделала несколько торопливых шагов прочь, с трудом и брезгливостью раздвигая руками колючие липкие заросли. Мы никогда не узнаем, что случилось бы, уйди я от него тогда (думаю, с большой вероятностью, я бы просто погибла), но в этот момент откуда-то сверху перед моим носом опустилась гусеница. Не подумайте, в своём родном секторе на далёкой Виоленсии я вовсе не боялась насекомых. Но это чудовище было размером с мою руку от кисти до локтя, тело его покрывало множество длинных волосовидных шипов, и на нити толщиной со шнур зарядки оно подпрыгивало, словно марионетка.

Для моих и без того потрёпанных нервов это стало последней каплей. Рыдая, я выскочила на поляну, подбежала к ритуальному столбу и вцепилась в ногу угольнокожего дикаря. Тот вскрикнул в не меньшем ужасе, чем я, и завертел головой.

– Я здесь! Внизу! – сквозь слёзы прокричала я, – сейчас я тебе помогу!

Топчась на цыпочках, подпрыгивая, обламывая ногти, я провозилась добрых полчаса, прежде чем смогла освободить одну из его рук. Вторую руку и ноги незнакомец со сверхъестественным проворством освободил сам.

Спрыгнув на землю, он устало опустился на колени возле меня, но как-то вполоборота.

– Я… Меня зовут… Маджелика, – почти шёпотом представилась я.

– Не Ку Ро, – охрипшим, полным отчаяния голосом ответил летоец, тщательно разделяя слова.

– Некро? Это твоё имя?

– Не. Ку. Ро…

– Прости, я не поняла, – я снова начала нервничать. Тревога чуть не превратилась в панику, когда парень, продолжая смотреть в сторону, вдруг начал щупать моё лицо. Только поймав его отсутствующий взгляд, я наконец-то всё поняла: радужки глаз летойца были такими же чёрными, как и его кожа, но не блестящими, как у всех нормальных людей, а будто подёрнутыми пылью.

– Теперь поняла. Ты же совсем слепой, да?

Глава 5. Неприкрытая шутка.

Шёл мой второй год обучения в Академии. В конце первого класса я с лёгкостью сдал и фиолетовые и синие экзамены, и был без возражений зачислен в синий класс. Здесь было не так плохо: я имею в виду не только самих учеников, но и отношение к ним. Может быть, фиолетовые такие тупые и агрессивные не от природы, а потому, что их воспитывают, как животных? Еда в низшекастовой столовой – будто собранная на помойке, учебники вот-вот рассыплются в труху, учителя не видят ничего зазорного в том, чтобы кричать на них, публично унижать, настраивать друг против друга…

Хотя синие, кажется, действительно посмышлёнее. Например, они с малолетства знают… Где достать выпивку и наркотики. Во втором классе это, конечно, ещё не очень распространено, но я не раз видел, как тринадцатилетки вроде меня украдкой докуривают стреляные сигареты. Что ж, их лёгкие – не моё дело. По крайней мере, общаться с синими куда приятнее, а главное, есть о чём. Например, мне очень нравится их музыка, не то, что фиолетовое губошлёпство без мелодии и смысла.

Здесь не заставляют бриться почти на лысо, поэтому синие часто носят длинные волосы (но, к сожалению, редко моют голову и причёсываются, лишь иногда собирая свои патлы в хвост), ирокезы или ещё что-нибудь безумное. Кстати, что мне особенно нравится, они частенько красятся в разные цвета, иногда даже в красный.

В новом классе у меня изменилось даже имя: дегенеративное "Не" удлинилось до расслабленно-фамильярного "Касти". Многие синие сокращали свои имена подобным образом, к примеру, Инди – мой новый приятель. Все немного дичились первые пару дней, но он первый подошёл ко мне (развязная походка, руки в карманах, крашеные в чёрный сальные волосы рассыпаны по плечам, на одежде множество нашивок) и предложил закурить.

– Не, – по-фиолетому ответил я, но тут же на всякий случай поправился, – спасибо.

– Что так, бро?

– Эм… У меня астма, – я решил выдумать уважительную причину, чтобы ему не к чему было придраться. Но он, очевидно, и не собирался.

– А, сорри, чувак. Тебя как зовут?

– Не… Внекаст.

– Касти, значит. Окей, – он дружелюбно улыбнулся неожиданно белыми зубами.

После уроков (с чёрно-белыми, но всё-таки электронными досками и учебниками) выяснилось, что нам с Инди домой по пути. Мы разговорились, и я ощущал себя странно, но очень приятно: казалось, его совсем не смущает мой цвет кожи. Боясь довериться этому чувству, я осторожно подвёл к этому разговор и задал волнующий меня вопрос, с замиранием сердца.

– Не парься, бро! – рассмеялся Инди, – серый, синий, оранжевый – нам пофиг, если чел норм. Пусть засунут свой спектр себе в задницу вместе со всей святой радугой.

– Хм… Такой подход мне нравится!

– Конечно! Даже песня такая есть в новом альбоме "Космохардз". Не слышал? Сча… – Инди быстро вставил мне в ухо один (единственный работающий) из своих потрёпанных наушников.

– Качает?

Я не был уверен в значении этого слова, но зачарованно кивнул.

– Так-то вот, это тебе не фиолетовый бубнёж и не ваши красные арии-фигарии. Это рок-к-к! Мы с ребятами даже хотели группу создать, но школьные инструменты для низших каст уж очень хреновые, а на свои пока копим… – он вздохнул, впервые за весь наш разговор приуныв.

– Да ты что! Это же круто! – воодушевлённо воскликнул я, – я попрошу у отца денег на нормальные инструменты, и у нас будет группа! Я и сам умею играть. На фортепиано. Могу на синтезаторе, в рок-группе же может участвовать синтезатор?

– Конечно, бро. А это тема!

Я бы хотел ещё поболтать с Инди, но парень остался на ближайшей остановке и запрыгнул в подошедший терробус. Как я позже узнал, в Академию ему приходилось пилить через пол сектора.

***

– Нет, – тоном, не допускающим возражений, ответил отец, даже не дослушав меня, – ты не будешь играть музыку синих перед всей Академия.

– Ну, мы же не обязательно будем устраивать концерты в Академии…

– Тем более! Перед незнакомцами! Мой сын, горланящий дикие синие вопли – предоставить страшно.

– Нет-нет, это действительно хорошая музыка! Давай я тебе что-нибудь включу… Или подберу на…

– И речи быть не может. Так и быть, можешь слушать эту вульгарную варварскую мерзость в наушниках, но не вздумай включать дома. А тем более играть перед кем-то.

– Сноб, – буркнул я.

– Прости, что?

– "Нет-нет", ничего. Просто заметил, что в вашем мышлении, отец, присутствует не вполне здравая субьективность, что, возможно, вызвано вашей кастовой принадлежностью и общественным положением.

– По крайней мере, ты заговорил наконец нормально, – вздохнул отец, не заметив моего сарказма, – тем не менее, моё решение остаётся прежним.

***

Как ни странно, Инди не обиделся на меня из-за того, что затея с инструментами провалилась. Наша дружба продолжилась и лишь укрепилась со временем. Он провёл меня на концерт местной рок-группы на заброшенной заправке (меня невозможно было отличить от синих в разноцветном слепяще-мигающем освещении сумрачного зала), а я его – в экспериментальный музей космокомпьютерных технологий. Инди, как и я, интересовался математикой и программированием и, с его собственных слов, хотел стать "либо рокером, либо хакером". Я знал, что синие чаще всего становятся водопроводчиками, слесарями, таксистами или продавцами, но не говорил этого, потому что не хотел рушить его мечты.