Ярославль

Многофигурным композициям было тесно в иконных клеймах, художник мог развернуть их

только на широких просторах стен.

Большие возможности для развития ярославской монументальной живописи

предоставили огромные паперти, где в ожидании церковной службы прихожане толковали о

своих делах, заключали торговые сделки. Основная тематика их росписей обычно выходила

за пределы библейских книг, в храмовые росписи проникали сюжеты из литературы и

истории.

Ярославские стенописцы создали самостоятельную художественную школу, занявшую

особое место среди других живописных школ древней Руси.

Основам стенописной грамоты ярославцев обучили московские мастера. В 1564 году

присланные по указу Ивана Грозного москвичи Ларион Леонтьев, Третьяк и Федор Никитины

расписали собор Спасского монастыря. Они взяли к себе в подручные яроспавских

Иконников братьев Сидоровых. И с тех пор ярославцы овладели техникой фрески.

На протяжении XVI! века выросли огромные кадры, целые «родовые гнезда» мастеров

иконного и стенного письма, где профессиональные навыки переходили от отца к сыну, от

деда к внуку. Наличие этих «родовых гнезд» свидетельствует о культивировании ремесла, о

наследственной восприимчивости. Архивные документы сохранили имена более ста

ярославских иконописцев, работавших здесь преимущественно во второй половине XVII

века. Такое множество мастеров говорит и о значительности заказов. И действительно, было

где поработать, приложить художественный труд в таком оживленном и богатом городе, как

Ярославль XVII столетия.

Ярославские иконописцы XVII века постоянно вызывались в Москву «для скорых

государевых верховных дел». Они оставили много своих произведений в соборах и церквах

столицы.

К концу XVIII века только в самом Ярославле было около 40 храмов, имевших росписи. До

нашего времени дошли 17 из них.

Большинство ярославских стенописей написаны смешанной техникой. К чистой фреске по

сырой штукатурке добавлялась дальнейшая пропись темперой и клеевая техника для синих

участков фресок. В «сметах» XVII века никогда не забывался «клей рыбий в краску лазорь».

Сурик и киноварь разводились на конопляном масле и «белой нефти».

Ярославские мастера знали, что краски грубого помола довольно непрочны, поэтому их

тщательно просеивали через «решета» и «сита» и затем «распускали в кадях». Вместо

палитры ярославцы использовали «ложки», «ковши», «плошки», «ставцы». Кисти

приготовлялись самими художниками из «хвостов беличьих», «крыл лебяжьих», «перьев

гусиных и журавлиных».

С большой тщательностью приготовлялась для живописи поверхность стен. Для

штукатурки использовали «добрую», хранившуюся несколько лет в бочках старую известь.

Иногда ее

привозили из очень отдаленных мест. Для получения гладкой поверхности стен сырую

штукатурку обрабатывали «кожами яловичьими» и «ветошками», трещины и расселины в

стенах предварительно заливали смолой.

Многие краски для стенописей исстари добывались в самом Ярославле, например,

свинцовые белила, охра-слизуха, обыкновенная лазорь, ярь-медянка (зеленая краска).

Некоторые доставлялись сюда из далеких уголков Руси: черлень псковская, уральская

горная зелень (из малахита), земляное чернило (из сланца).

Химический анализ стенописей обнаружил здесь много дорогих иностранных красок:

«празелень немецкую», «охру грецкую», «веницейскую желть» (продукт вулканического

извержения Везувия), «веницейский бакан» (натуральный итальянский кармин),

«веницейский голубец», обладавший превосходным ярко-голубым цветом, и так называемый

«крутик», или синель (сине-черную краску с металлическим блеском), привозившуюся с

Каспийского моря.

В работе помимо художников принимали участие «левкащики», составлявшие

штукатурный грунт, перед нанесением которого «для крепости» в стену вбивались крупные

гвозди с широкими шляпками; в старинных сметах упоминаются также «ярыжные»,

постоянно подносившие воду, и рабочие-краскотеры. Сами художники делились на 3

категории. Были среди них «знаменщики», рисовавшие образцы на бумаге и затем

переносившие их на штукатурку, были соответственно «иконники» и «травщики».

«Ссора попа Тита и дьякона Евагрия».

Фреска южной паперти церкви Иоанна Предтечи

Руководящая роль в росписях принадлежала знаменщикам. Они были авторами общего

замысла — росписи, виртуозно наносили рисунок на поверхность стен иногда кистью, иногда

при помощи «припороха», а затем углубляли контур каким-нибудь твердым предметом,

делали так называемую «графью».

Собственно «иконники» делились на две категории, писавшие «личное» (лица, ноги и

руки) и «доличное» (одежды) «Травщики» украшали отдельные элементы росписи

орнаментом.

Ярославские стенописи XVII века, создававшиеся вдали от царского и патриаршего

двора, чаще всего по заказу посадско-ремесленного и купеческого люда, отчетливо отразили

в своей форме и содержании мирские вкусы заказчиков. В этих стенописях нашли отражение

те глубокие социальные сдвиги, которые обусловили кризис средневекового христианского

мировоззрения.

Изгнание польско-шведских интервентов, в котором Ярославль принял самое активное

участие, и огромный патриотический подъем в начале XVII столетия оставили глубокий след

в народном сознании. Даже в консервативном церковном искусстве сюжеты христианской

мифологии глубоко переосмысливаются. Основной акцент в них делается не на «чудесах»

религиозных мифов, а на моментах, лишенных религиозного содержания. Ярославские

художники обогатили традиционную библейскую тематику элементами национального быта.