Ящик Пандоры

«Поздравляю. У тебя будет работа в рекламе «Хонды». Съемки в понедельник».

Вернувшись вечером с работы, я обнаружила, что дома меня поджидают двенадцать желтых роз.

— Ты самое большое счастье, встретившееся мне в жизни, — шептал Трой, сжимая меня в объятиях. — Я никогда этого не забуду, ни на мгновение.

— Ну хорошо, — прошептала я в ответ.

— Мы отпразднуем это, — ухмыльнулся он. — И я знаю как. Я поведу тебя сегодня в «Плющ».

Я замялась.

— Ты уверен? Мы столько денег потратили в последнее время, может, нам лучше пойти куда-нибудь, где попроще?

Он отстранился от меня.

— Как хочешь, — буркнул он. — Я просто думал, что эта работа — большое событие.

— Конечно, так оно и есть, — быстро согласилась я, и все кончилось тем, что мы отправились в «Плющ».

Я вспомнила, как была тут с Джоном Брэдшоу. Тогда этот ресторан показался мне самым лучшим на свете. Сегодня, когда я пришла сюда с мужем, он выглядел печально, и единственное, о чем я думала, это цены.

Почти всю следующую неделю Трой пропадал в спортзале, готовясь к съемкам. Приходя домой, он жаловался на утрату былой гибкости, но я видела, в каком радостном возбуждении он пребывал все это время.

В понедельник рано утром он уехал в Вудленд-Хиллз на съемки. Я считала, что он не вернется раньше семи или восьми вечера, но когда я пришла домой с работы, я застала его сидящим на диване.

— Ты ужасно рано, — сказала я. — Ну, как все прошло?

— Никак, — растягивая слова, заговорил он. Я заметила, что он сильно пьян. — Когда я приехал на место, постановщик трюков заявил мне, что я должен прыгнуть из окна второго этажа в движущуюся машину. Я сказал, что это ошибка, что я каскадер-гонщик. Он ответил, что ничего, мол, не поделаешь, — либо я прыгаю, либо они найдут кого-то другого. Ну, они нашли кого-то другого.

У меня пересохло во рту.

— Не понимаю. Я же сказала продюсеру, что падения ты не выполняешь, он это знает. Ничего не понимаю.

Трой только посмотрел на меня. Он молча встал и протиснулся мимо меня к выходу. Я слышала, как он спускался по лестнице.

Он так и не вернулся в тот вечер, и я два часа колесила по Западному Голливуду, разыскивая его повсюду. К полуночи я все-таки сдалась.

Он появился только в три часа ночи, разделся и лег в постель. Мы долго лежали бок о бок, не говоря ни слова. Наконец я протянула руку, и он взял ее.

— Мне было очень страшно. Пожалуйста, больше не пугай меня так.

В тот же миг он оказался на мне, и в тишине раздалась его просьба о прощении.

В середине декабря нам наконец улыбнулась удача. Трою предложили работу в фильме Джека Гиленхола. Съемки могли занять несколько недель, а то и месяцев.

Я никогда не видела его таким счастливым. Это была настоящая эйфория. Он только и говорил о том, что теперь, когда у него есть такая работа, мы сможем себе позволить что угодно и что угодно купить.

Я, однако, совсем не была склонна терять голову и предаваться фантазиям. Меня беспокоило, как сложится наша жизнь, когда съемки кончатся. Мысль об очередной депрессии Троя для меня просто невыносима. Я считала, что пора подумать о долгосрочной программе. Трою оставалось еще шесть-семь лет такой работы, и такие удачи, как эта, вряд ли станут слишком часто повторяться.

Однажды, когда мы сидели за ужином в ресторане, я выложила ему все, что надумала:

— Когда у тебя кончатся эти съемки, нам, наверное, стоит подумать о том, как можно дальше использовать твое мастерство. Ты мог бы стать превосходным тренером или совладельцем спортзала.

Трой наклонился и зажал мне рот долгим поцелуем.

— Ты меня просто поражаешь, — сказал он, наконец оторвавшись от моих губ. — Ты всегда умудряешься видеть во всем темные стороны.

В следующую пятницу он повез меня в Лас-Вегас на выходные. Мне страшно хотелось поехать туда. Я была там лишь раз, когда мы поженились, и это стало самым романтическим отдыхом в моей жизни. Я надеялась, что мы сможем повторить из него что-нибудь: потанцевать в отеле «Белладжио», посмотреть представление во «Дворце Цезаря» и, может, даже обновить наши свадебные клятвы.

Но все эти дни Трой провел за игорным столом. Утром в субботу он отправился играть в кости и оставался там до вечера. Сначала я тоже спустилась в холл и смотрела, как он играет, но надолго меня не хватило. Чтобы как-то убить время, я ходила по магазинам, сидела у бассейна, гуляла по соседним отелям. Каждый раз, когда я возвращалась, то заставала Троя все за тем же столом.

Он вернулся в номер только в четыре утра. Я притворилась спящей.

В воскресенье с утра он был в ужасном настроении и вообще не разговаривал со мной. Когда я спросила, сколько он проиграл, он пулей вылетел из номера.

Наверное, тогда все и началось — наши постоянные ссоры и размолвки. Казалось, что той зимой мы больше ничем не занимались. Я надеялась, что, как только начнутся съемки, все переменится к лучшему, но ошиблась. Становилось все хуже и хуже.

Наши ссоры просто перетекали одна в другую. Мы ругались из-за моих родителей. Из-за его карьеры. Из-за моих придирок. Из-за его пьянства. Из-за того, что он слишком часто приходит в офис. Из-за того, что он вообще туда больше не приходит.

Иногда я ловила его странный взгляд, обращенный на меня. Как будто он видел что-то, чего не было раньше, или, наоборот, не мог найти то, что исчезло без следа.

Он стал гулять допоздна. Когда я предлагала пойти с ним, он отказывался под предлогом, что уходит ненадолго. И я ловила себя на мысли, что во время его отсутствия не нахожу себе места, словно не верю, что он вернется. Эти прогулки, казалось, всегда успокаивали его. Но мы стали все реже и реже заниматься любовью.

Однажды я оставила работу и отправилась навестить его на съемках. Никто там не мог мне сказать, где он. Наконец я нашла его в одном из трейлеров вместе с очень странным человеком.

— Кто это был? — спросила я потом.

— Один из осветителей.

— Никогда бы не подумала, что осветители могут так выглядеть.

И тут началась очередная ссора.

Трой не хотел ехать в Палм-Спрингс на Рождество, и мы остались в городе. Я купила елку, и мама прислала мне коробку с моими любимыми украшениями, не пожалев даже голубков.

В канун Рождества я испекла печенье и почитала Трою «Дары Волхвов». Наутро мы обменялись подарками, и я снова получила прелестное белье.