Юрьев день

Короче, от стыда я готов был сгореть, читая каждую новую интерпретацию. Но, блин, не ожидал я, что это вообще в сеть попадёт! Не был готов к этом, не фильтровал своего поведения и песен… расслабился. А старый анекдот-то был прав: «Не расслабляйся! А то…».

И хорошо ещё, что отец ничего ещё по этому поводу не высказал. Хотя, может быть, всё впереди — отца-то в городе нет. Опять уехал. Подозреваю, что как раз, в связи с творящимся в Варшавском Генерал-губернаторстве, так как отсутствовало не только он, но ещё и три четверти Княжей Дружины. «На хозяйстве» опять остался Константин. А вот Никита, Андрей, Сергей и даже Вадим с Василием вместе с отцом убыли.

Такие вот дела.

А вечер… ну, в целом, закончился он без эксцессов. Если не считать демонстративного игнорирования меня Борятинской после той песни-признания. Мари отыскала Матвея и… забрала его. То есть, жених и невеста вежливо откланялись и покинули сей гостеприимный дом, не дожидаясь окончания «вечера». Уехали на своей машине со своей частью охраны… что позволило мне оценить мудрость начальника охраны Долгоруких, который изначально не стал объединять и оптимизировать наше сопровождение, а дал каждому своё.

Я… а что я? По сердцу резануло, конечно — сердце-то ещё от прежнего, «непробуждённого» меня в наследство досталось. Но опыт достаточно долгой жизни в другом мире, подсказывал, что зря Княжич во мне расстраивается. Так демонстративно девочки действуют именно тогда, когда они неравнодушны… и это было поводом напрягаться уже мне нынешнему — ещё всех этих сложностей с Княжной мне не хватало. А то ведь так то же жизнь у меня слишком простая! Ага.

Со своим бы подвешенным состоянием в статусе разобраться бы…

Алина возможности не упустила. Мари уехала в районе одиннадцати. Мы уехали в районе трёх. И всё это время мне пришлось быть для неё галантным кавалером: развлекать, сопровождать, танцевать с ней…

Кстати, о танцах… Новая песня, которую я «написал» для Алиен, как раз ведь была о танце. Не самой известной современной группы «Моя дорогая», песня под названием «Три-четыре». Красивая песня под красивый женский голос. И наш режиссёр, с которым мы с Алиной работаем, сочинил под неё красивый клип. Очень красивый клип.

Большой, празднично украшенный зал с хорошим «танцевальным» паркетом на полу. Столы и столики с элегантно одетыми людьми в этом зале. В центре зала достаточно просторное пустое пространство. Вышколенные лощёные официанты, грациозно перемещающиеся между столами с подносами в руках. На отдельном возвышении музыканты в классических вечерних нарядах. В центре зала, на открытом паркете двое. Понятно, что я и Алиен. Она — в красном красивом облегающем длинном платье с разрезом до середины бедра, по самую… границу приличия. Чёрный чулок, как минимум, виден оказался почти весь. Однако, вульгарным это не выглядит — наши костюмеры над этим хорошо постарались. На ногах у неё красивые, минималистичные красные же танцевальные туфли на высоком тонком каблуке. Я… в лакированных черных танцевальных туфлях, в черных прямых брюках специального «танцевального» покроя, таких, чтобы не мешали свободно двигаться и не порвались в самый ответственный момент, и в белой отглаженной рубашке (или сорочке, я не очень хорошо в названиях предметов одежды разбираюсь), без пиджака, расстёгнутой на две пуговицы от горла. И мы танцуем.

Просто танцуем весь клип. Танцуем «Танго». Под музыку «Танго». Под песню о «Танго».

Раз, два, три, четыре

Шаг, два, и мы уже в танце

Четыре, и

Нам бы неплохо остаться друзьями, но

Шансы спастись

Перечёркнуты все

И тебе остаётся вести пассе

И это дыхание рядом

Четыре, и

Нет оправдания взгляду

Не надо его отводить

Это нас не спасёт

Это танго, и в нём можно всё

Вертятся нежности на языке

Но никто их не произнесёт

Нам объясниться поможет паркет

Это танго, и в нём можно всё

И плавятся взгляды напротив

Четыре, и

Пёстрая публика вроде не против

Она нам простит

Принимая как факт

Наш бестактный тактильный контакт

Здесь затакт

Вспышка уже неизбежна

Четыре, и

Мне уже больше не страшно быть нежной

При смелости внешней

Своей ты конечно

Добьёшься меня и спасёшь

Пока на руках нас крещендо несёт

Это танго, и в нём можно всё

Вертятся нежности на языке

Но погаснут и звуки, и свет

Сколько историй рождает паркет

Где имён и развития нет…

Красивая песня. Красивый голос. Красивый и… провокационный танец. Впрочем, а разве Танго бывает другим?

Для того, чтобы этот клип снять, Алина нашла настоящий, реальный, весьма высокого класса ресторан, у которого был такой зал. Договорилась с владельцем о съёмках. И весь клип снимался в нём. Причём, что примечательно, во время его работы! То есть, в кадре были реальные люди-посетители, которые реально ужинали, которых реально обслуживали реальные официанты.

Очень… креативный, по-моему, подход к делу и процессу. Насколько мне известно, ресторан с нас даже денег не взял за аренду их площадей. Но, тут-то оно и понятно — такая красивая реклама, какую мы ему сделали, стоит дороже. Настолько дороже, что ещё и вся съёмочная группа у них всю неделю съёмок бесплатно харчевалась. Ну и мы с Алиной, само собой.

Правда, это только звучит масштабно «вся съёмочная группа» — их и было-то всего десять человек. Не считая нас и музыкантов. И харчевались они, понятное дело, не в этом зале. Для них было помещение классом попроще — ресторан-то большой, серьёзный, с дифференцированными уровнями сервиса, под разную публику. Мы с Алиной, что логично, ужинали в самом этом зале — наш «социальный уровень» это вполне позволял. Музыканты… ну, музыканты — народ особый. Они ещё и подзаработать смогли, отбывая не только музыкальное сопровождение съёмок, но ещё и полную «вечернюю смену» ресторана по их обычной ставке. Мы с Алиной были не против такого «левачества» наших наёмных работников (а музыканты у нас с ней были именно наёмными работниками, а не постоянной «группой», до «группы» мы ещё не доросли пока). Нам это было не принципиально. Ресторан в плюсе, музыканты в плюсе, мы не в накладе — всем хорошо.

Песня без каких-либо там скрытых подтекстов или намёков, красивая, мелодичная, запоминающаяся, но по своему смыслу нейтральная — самое то, чтобы популярность поддержать, но уровень интриги, скандала или остроты не повышать. Популярность — хорошо, скандал — плохо.

К чему я сейчас о клипе заговорил? К тому, что при подготовке к нему, пришлось нам с Алиной довольно серьёзно подналечь на танцы. Понятно, что хорошие оператор с монтажёром способны даже из дуэта совершенно «деревянных», «криво-косо-убогих» танцоров, не слышащих музыку и наступающих друг другу на ноги, сделать «конфетку» в конечной видеозаписи, но позориться не хотелось. Так что, нашли хорошего преподавателя современных спортивных бальных танцев и «латины». Наняли его, и он нам танец поставил. Заодно и в целом, танцевальный уровень подтянул.

Понятно, что за две-три недели научиться танцевать «с нуля» — невозможно. Так ведь и у нас не «ноль» в активе имелся! Я — Княжич! В программу моего домашнего обучения в Кремле танцы входили отдельным, важным и обязательным пунктом. И с ними история была совсем не как с музыкой и Петром Соломоновичем. За пропуск занятия или недостаточное прилежание в танцах отец драл розгой, что меня, что Матвея, что всех старших братьев (по их рассказам и болезненному потиранию зада, так-то они уже давно взрослые… и в танцах продолжают упражняться уже вполне сознательно). Ведь умение танцевать — это балы. А Княжичи на балах позориться не имеют права! Неумеющий танцевать Дворянин — посмешище для других Дворян. Унижение достоинства. А своё достоинство Пётр Андреевич унизить никому не позволит! Шкуру спустит собственноручно, в подвале запрёт, но не допустит!