Юрей теу

Петти перевела взгляд на Родриго. Его стеклянные глаза застыли, как у пластмассовой куклы и в них не было ничего кроме страха смерти и желания спрятаться от нее подальше. Лучшим вариантом для него сейчас была задранная юбка развратной викканки, под которой пылала огнедышащая страстью вагина. В это мгновение Родриго напоминал камикадзе, выпивающего перед смертельным заданием чашечку горячего саке. Оно уже не спасет его от tama shi, но поможет достойно пережить последние мгновения перед страшным тараном. Сердце Петти сжалось одновременно от отвращения и жалости к мало знакомому el bandido, с которым ей пришлось пережить два незабываемых фантастических «трипа». Она была не вправе осуждать тех, кто имел не меньшее право на осуждение. И если она не принимала условий их игры, то ей, лишь оставалось просто отойти в сторону.

— Я хочу, чтобы вы все покинули меня. Извините, — потупив взор, тихим голосом произнесла Петти Чарли.

Услышав сказанное хозяйкой номера, «новый миссия» перестал теребить свое внушительное «либидо» и, затолкав его обратно в штаны, сокрушенно выдохнул:

— А я так надеялся вас трахнуть, мисс Петти!

— И я тоже! — живо откликнулась опытная свингерша Арнфрид.

— Спасибо вам за откровенность, друзья мои, — зябко поежилась Петти, на секунду окунувшись в чужие фантазии. — Ну, а что скажет Родриго, я и так знаю.

— Ладно, мы снимаемся с якоря и отбываем в свою уютную гавань, Петти. И если вдруг вы передумаете, то милости просим на наш скромный огонек! — не желая окончательно испортить отношения с новой знакомой, бодро вскочил со своего места «новый миссия». Его страстная супруга, нехотя сползла с Родриго, и развязно виляя задом, направилась к двери.

— Пойдем с нами, Родриго! — призывно подмигнула она сомлевшему мексиканскому el macho.

— Si, claro! — подскочил вслед за викканкой полуголый Родриго.

— Благодарим вас за компанию, Петти! — любезно расшаркался на пороге «новый миссия» и, распахнув дверь, пропустил вперед жену и ее случайного любовника.

— Взаимно, Виджэй, — через силу выдавила кислую улыбку Петти. Ей снова стало дурно, и она с нетерпением ждала, когда ее покинут надоевшие гости.

— Завтра в 7-00 мы будем вас ждать на завтраке у Аманды.

— Я постараюсь не пропустить, Виджэй.

— Амитабха!

— Bye-bye!

Едва за гостями закрылась дверь, Петти услышала за спиной тихий мелодичный голос:

— Konbanwa!

Тобари дзю

… Ночь превратилась в прах, истлев до последней секунды в огне любовной страсти. И ее жалкая тень с накинутой на бледное чело вуалью утомления, бесследно растворилась в улыбке нарождающегося дня.

А вместе с нею исчезло и сказочное наваждение, одарившее Петти Чарли очередным поцелуем бессмертия. И вкусив сладость этого поцелуя она, как никогда возжелала себе смерти. Ночные купания в реке безумия и горячие ласки японской любовницы ослепили ее сознание и сделали ее пленницей магических грез. Ночь подарила ей счастье и страх, порожденный мимолетностью этого светлого чувства. Утро цинично растоптало ее надежду на спасение, выставив на обозрение, изъеденную червями обыденности тухлую тушу реальности. Скользкие личинки-мысли, как ангелы — предвестники нарождающегося дня, облепили гниющий труп в надежде обрести крылья. Но их пища навоз заблуждений и им никогда не стать настоящими небесными ангелами, свободными от предрассудков и необходимости питаться иллюзорной евхаристией реальности. Ее кровь и плоть не способна возродить в себе бога. Непридуманного, чистого и совершенного, как кристалл серебряной воды. Это всего лишь мечта, залапанная эгоизмом недостойных, имя которым Легион. Миллионы смертных просыпаются по утрам и с удовольствием ощущают, как в их головах ползают сомны смрадных червей-мыслей. Они создают для них иллюзию жизни, услаждая их дыхание и слух музыкой ветра. Но многие ли могут постичь в скрипичном ключе его голоса масштаб инфернальной пустоты? И как отличить запах от смрада, если вокруг смердит все время?

Они ублажают их зрение, покрывая зеркала их глаз черно-белыми символами дуалистических догм. Но как можно поверить в то, что придумано смертными и как отрешиться от мысли, что ты живой? Опутавшись паутиной философии, мудрец мечтает перевоплотиться в бабочку, чтобы постичь единую Истину, которая освободит его от вечных терзаний души. Но тщетны все терзания мудрецов мира и нет ответов на миллионы их вопросов. Возможно, потому что не существует ответа на тот бред, который мы называем смыслом жизни. Он есть, и его нет. Мы видим его и не видим. А то, что мы видим, угодно лишь нам самим.

Мы — глупые философы-пауки, плетущие паутину псевдо-реальности. Самообман. Да, он нас успокаивает. Но крики миллионов крикунов не способны убедить Вселенную в том, что они есть. Их крики от страха перед смертью, а их смерть не больше чем продолжение безмолвного крика. Мы есть. Нас нет.

Мысли рождают слова, слова порождают дела. Дела из пустой головы мудрых слепцов. Тленом кормятся мысли-черви, из которых вырастают жирные зеленые мухи. Те самые ангелы-предвестники, якобы нового дня! Мы есть. Нас нет.

И если мы видим свет солнца, то это еще не говорит, что это не тьма. Ночь затворяет врата света, но в ней нет ничего такого, чтобы мы не могли рассмотреть. Потому что мы сами придумали ее тайны и нарекли их тьмой.

Прав тот, кто сказал, что Бога нет. Его и в самом деле здесь нет. Он здесь не нужен. Мы сами боги своего болота и топим себя в своей персональной утопии! Возможно для того, чтобы безболезненно вырваться из этого дурно пахнущего круга, нужно просто перестать болеть. Болеть жизнью. Болеть болезнями других и болеть придуманной лично для себя болезнью. Нужно забыть о двойственности вещей и просто быть. Нужно забыть о любви и ненависти. Забыть о слезах и радости. Забыть свое имя и себя, придуманного тебя в придуманном мире. Нужно перестать придумывать и мечтать о придуманном кем-то.

Сотри себя и ты спасешься, обретя крылья забвения и покоя. Возможно, он такой и есть Бог: равнодушный, пустой и свободный. Ему плевать на наплевательство оплеванных и глубоко безразлично безразличие обличенных. Возможно, когда-то он тоже был человеком, но однажды прозрел от слепоты смертных и обрел свободу не думать. Душа бога-пустота. В ней нет ничего кроме пустоты. Он пуст и поэтому он бог. Он свободен!

Когда-то смертные возомнили о своей высокой значимости и с тех пор их жизнь, якобы обрела какой-то смысл. Ради этого смысла смертные бессмысленно истребляют себе подобных и с некоторых пор возвели в ранг религии каннибализм. Их бог-каннибал, продляющий себе существование пожиранием жертв своей же иллюзии. Ну, неужели это и есть тот самый лучший из миров, воспетый в веках поэтами и романистами?! В таком случае, они тоже все каннибалы, зараженные атавизмом культуры самопоедания. Тупик и выхода нет, для тех, кто своими руками замуровал себя в этом воспетом замурованными тупике.

Плюнь в глаза тому, кто говорит, что любит тебя. Заставь себя поцеловать того, кто был омерзителен тебе при жизни, и кто любил доставлять тебе боль. Любовь и ненависть придуманы тобой. В них нет спасения. Тот, кто любит тебя, любит лишь то, что он придумал о тебе. Тот, кто казнит тебя, убивает в тебе все то, что он ненавидит в себе. Ты-третейский судья, судьба которого быть заживо сожранным во имя продолжения этого бесконечного каннибализма обреченных на отравление сомнительными прелестями жизни.

Забудь о том, что ты проснулся. Не думай о том, что ты спишь. Тебя здесь нет, и никогда не было, а то, что есть, принадлежит не тебе. Это собственность Дьявола. Он и есть настоящий хозяин и главный эгрегор этого мира. Его больше нет нигде.

Он живет только здесь: в мыслях, словах и делах, проснувшихся с утра и ощутивших себя живыми. Они придумали его и нарекли «смыслом своей жизни».

Уйди от мыслей, от пустых слов и от никчемных дел! И тогда, быть может, у тебя вырастут настоящие крылья. Непридуманные никем. Не осмысленные седыми философами. Не воспетые певцами и поэтами. Не отмоленные в каннибальских капищах религиозных фанатиков. Не благославленные Отцом и Сыном и Святым Духом.