За краем поля

– ...следует вспомнить, - Важич картинно взмахнул рукой, от чего пола плаща взмыла в воздух причудливым крылом, словно была зачарована на подобную реакцию.
– Вклад каждого из героев, что...

На этой фразе Алеандр не выдержала и, круто развернувшись на высоких каблучках, решительно направилась в другой конец зала, где располагался выход к экспозиции и столы с напитками (по-другому в выставочные залы золотую молодёжь было не заманить).

– Индюк надутый, - ворчала себе под нос девица, подтягивая демонически неудобный подол едва ли не до колен, чтоб ненароком не зацепиться.
– Смотри ты, каким оратором резко заделался! А ведь раньше и двух слов из себя не мог выдавить!

На самом деле перспективная и весьма прославившаяся в определённых кругах травница с искренней теплотой и родительской нежностью относилась ко всем своим немногочисленным пациентам. Особенно сентиментальные чувства в ней вызывал её первый подопытный (Танку, по понятным причинам, она в число своих подопытных не включала), поскольку являлся живым подтверждением её проснувшегося потенциала. С ним ассоциировались первый настоящий успех, первые приключения, и всё же даже ему девушка не могла простить подобной предвзятости в изложении фактов. Почему-то все, абсолютно все, даже собственные родители, во всей истории с Кометой сосредоточились на мелочах, напрочь игнорируя факт путешествия между мирами. Хотя никто это особенно не старался утаивать, просто не называли конкретных имён, и всё же общественность с жадным упоением кинулась на разбор горячих трагедий и мелочных драм, чему служители Триликого и прочие власти бессовестно потворствовали. Конечно, Валент и сама понимала, что людям приятнее теребить собственные болячки, упиваясь значимостью пережитых эмоций, чем признавать чужой вклад и свою незначительность на историческом поле. Она понимала, что слава путешественницы в Межмирье и всеобщее преклонение могли лишь повредить её научной карьере и добавить массу проблем с назойливыми почитателями. Она даже признавала, что самому княжеству прослыть местом возрождения некромантии сейчас тоже не с руки. Однако как же эта ситуация её нестерпимо расстраивала! Знать, что почести должны были бы воздаваться тебе и иметь возможность лишь смотреть на Важича в рядах надменных изнеженных ратишей, что поспешили записать себя в ряды национальных героев, едва на улицах осела пыль. Наверняка ещё лет десять, а то и двадцать, будут выстраиваться в очередь на получение памятных медалек, чтобы обвешаться ими с головы до пят. Когда твой подвиг и твой реальный риск жизнью и душой ставят на одну планку с каким-нибудь телохранителем, что просто выполнял свои непосредственные обязанности, или ещё хуже министришкой, пересидевшим основной наплыв тварей в защищённом подвале, становится тошно.

– Не очень-то и хотелось, - полушёпотом успокоила себя травница.

Госпожа Травница, как мысленно заметила сама Валент.

Звание это досталось ей совсем недавно и, по правде, употреблялось пока исключительно тремя людьми, одной из которых была она сама. Но как же приятно оно звучало! Валент сразу видела себя в белоснежном халате, в собственной лаборатории среди внемлющих учениц и клубов разноцветного пара. При этом была она на порядок выше, стройнее и роскошнее, но это не столь важно. Куда важнее то, что теперь-то уж точно не придётся насильственно впихивать свои разработки первым встречным и охотится на пациентов. Теперь она была состоявшимся младшим Мастером-Травницей и готовилась в будущем получить второй специализацией целительство.

Погружаясь в подобные мечтанья, Алеандр забывала обо всём: о дорогих украшениях окружающих девиц, о наглости богатеньких зазнаек, о собственном незаслуженном забвении, тяжких экзаменах и лишь на прошлой неделе закончившейся нервотрёпкой из-за не сданного в срок отчёта по треклятой летней практике. Без него приставучие бумажчики ни в какую не желали допускать её к итоговым экзаменам, а подписать задним числом не получалось ввиду публичной казни руководителя практики. Пришлось подавать несколько официальных запросов на назначение нового руководителя, пересдачу в расширенном варианте и допуск работы к архивации. В одиночку торча в бесконечных очередях за полудюжиной штампов, чародейка начала понимать, за что в своё время истребили некромантов.

Дойдя до вожделенных столов, Валент воровато оглянулась: где-то поблизости мог оказаться Стасий, который крайне болезненно реагировал, видя её вблизи алкогольных напитков. Не без его участия едва не сорвалось несколько семейных торжеств и посиделки в честь начала третьей ступени обучения. Беря стаканчик пряного мёда, девушка всерьёз опасалась, как бы брат не устроил прилюдного скандала в проповедовании всеобщей трезвости.

Взгляд Эл невольно зацепился за прикрытый гардинами проём. Слабый свет, исходящий от бледных голубоватых светляков, вмонтированных в пол, зыбким сиянием расползался по стенам и витринам. Чёрный свод потолка грозовым небом нависал над совершенно ассиметричным помещением, сбивая с толку неподготовленного зрителя. Зеркальные вставки рождали причудливый сонм иллюзий и бликов. Место для спокойного распития слабоалкогольного успокоительного для расшатанных нервов было почти идеальным. Этот зал планировали продемонстрировать гостям в самом конце, как самый пикантный и интригующий из всей экспозиции. Как же, как же сувениры из загробного мира! Пару сухих веток, комья грязи, драный сапог и картины по результатам допросов (совершенно не похожие и слишком уж утопичные). Лично Алеандр из пикантного заметила только собственные трусы в отдельном воздухонепроницаемом цилиндре. В подобных цилиндрах теперь хранилась вся одежда, изъятая у них, поскольку несмотря на прошедшее время продолжала сочиться кровью. Точнее производить субстанцию, чей точный состав держался Замком в строжайшем секрете наравне с государственными тайнами. Разумеется, сюда весь гардероб не выставили, ограничившись несколькими отрезками и матерчатой, весьма невзрачной сумкой. Трусы же демонстрировались для явного поднятия скандальности и привлечения внимания обывателей, что порядком оскорбляло их бывшую обладательницу. Демонстрировать Танкины прихлебатели из комитета побоялись, да и кому охота была пялиться на потёртых дурацких щенят, то ли дело настоящее кружево. Ничего. Были и более оскорбительные экспонаты, к примеру: грязный носок Стасия или детальная иллюзия оторванной ноги Ломахова. В сочетании с искусственными кристаллами, иллюзиями иномирной флоры и не самыми удачными гравюрами, собрание очень уж напоминало кунсткамеру дешёвого цвыговского исполненья. Но лучше уж так, чем сойти в забвенье окончательно.

– Почему у нас никогда не могут сделать всё хорошо!?!
– полушёпотом возмутилась девица, разглядывая нелепую имитацию доспехов Могучей.
– Неужели так сложно собрать с десяток специалистов и заставить их сделать качественно работу? Зачем нужно выискивать обязательно самого бездарного неуча и сгружать всё на одни плечи? Вот эти картины лучше бы смотрелись на той стене, где свет мягче, а это дерево стоило бы отвести в самый мрачный угол и сдобрить кристаллами с записью скрипа и шипенья. Тут справился бы любой с маломальским вкусом! Хотя о каком вкусе может идти речь в здании похожем на покорёженный плуг.

Девушка сделала большой глоток и печально уставилась на движущуюся иллюзию Марры, прикреплённую к потолку. Алкоголь начинал постепенно оказывать своё разрушительное воздействие на пустой желудок, и первые волны удалой лёгкости поднимались по венам. Окружающая реальность стала чуть менее серой, торжественный приём - менее официозным, а туфли -менее узкими. Даже речи всё новых приглашаемых ораторов из числа почётных "героев" становились всё лучше и лучше. Только настроение никак не желало улучшаться, зависнув где-то между обидой на весь мир и недовольством на парочку девок с похожей причёской, и лишь к середине второго бокала терзающая Алеандр мысль наконец-то выкристаллизовалась среди многочисленных наносов.

– А какого демона я тут сижу!?!

Мысль, конечно, была чуть менее лаконичной и содержала некоторые литературные вариации, но так же сводилась к вынужденному бездействию.

– Если они всё равно собираются замалчивать истинное положение вещей, выводя на первый план какие-то малозначимые факты, то зачем было приглашать нас с Танкой!?!
– закономерно возмутилась травница, тихо, но очень искренне.
– Я вполне могла бы потратить своё время на что-нибудь более важное, чем общение с этими недалёкими особами. У меня сейчас три вида противогрибкового зелья выспевает, а я вынуждена здесь прозаб-бать...

Подобное огорчение зародилось задолго до торжественного приёма в честь открытия мемориального комплекса. Пожалуй, это случилось даже раньше утомительной бумажной проволоки со сдачей экзаменов и утверждения темы для дипломных исследований. Изменение её взглядов на жизнь произошло в момент, когда ей отказались выдать заработанные потом и кровью ингредиенты из Межмирья, а после под угрозой смертной казни запретили экспериментировать с любовными зельями. И пускай при последнем досмотре у целителей ей ценой неимоверных усилий удалось проглотить две пяди собственного подола (вспоминать это эпическое действие с последующими попытками вызвать рвоту всё же не стоит), тем самым вынеся из башни Совета инквизиторов контрабандой ценные реагенты. И пусть несчастный, которого обманом заставили попробовать её первый образец приворота, воспылал нежной страстью к груздям и трюфелям, превратившись из чуть контуженного иллюзора в потрясающего "нюхача" грибного золота. В конце концов, ей могли предоставить особые условия и личные льготы уже за то, что после освобождения из башни она почти две недели безустали занималась лишь тем, что варила в огромных количествах свои фирменные всезаживляющие "сопли". Увы, с лёгкой подачи Важича, другое название к её изобретению уже никак не приставало. Даже в дипломной работе в строке "Наименование разработки" значилось общепринятое "Сопли". Само собой, что приставлять свою фамилию к подобному названию гордой изобретательнице уже не хотелось. Кстати, этот момент её тоже слегка огорчал. Среди целителей "сопли" стали весьма популярны, а вот их создательницу упорно не узнавали, даже пропускать к пациентам не хотели, а это уже попахивало заговором.

Впрочем, характер молодой травницы представлял собой смесь парадоксальных черт, что обострялись исключительно при наличии внешнего давления. Предоставь Академия ей полную свободу и достаточный запас средств, внимание инициативной любительницы экспериментов распылилось бы меж сотней различных идей и задумок, так и не доведя ни одной из них до совершенства. Однако стоило обрисовать перед ней конкретный запрет, как все интеллектуальные ресурсы немедленно бросались на решение конкретного вопроса, превращая запрет в вызов. Вызов был принят!

Ответ на него сейчас как раз плескался в маленьком флакончике в её сумке вместо столь необходимых на благородном собрании духов. Перепутать их было сложно, но взволнованная предстоящим выходом в свет Эл прекрасно справилась с поставленной задачей. Кроме того по ошибке захватив несколько желудочных капсул, сушёный корень амариллиса и половинку недоеденного бутерброда. И сейчас чародейке за свою рассеянность стыдно не было.

– Бодяга, настало твоё время!!!
– воинственным шёпотом провозгласила Алеандр, потрясая над головой подвернувшимся флаконом.