За краем поля

– То-то я посмотрю у них от тяжёлой жизни морда пухнет!
– выкрикнула из зала свекровь одной из несчастных.

– А Это что здесь забыло?
– возмутилась Альжбетта рассматривая крикливую гостью.
– Выведите немедленно эту хамку из зала, кто-нибудь! Вот что значит, деревенщина: натащили с собой всякого сброда. Этих дур еще терпеть можно...

– Мои девочки, - уже всхлипывала Гала, - может и дуры, зато всех деток в браке рожали, а не как кошки приблудные.

– Еще не известно от кого рожали!
– не сдержалась Эльфира, становясь в позу.

– Эльфи, - простонал Ригорий, пытаясь обсадить обратно супругу.

Гала тоже медленно поднялась. Среди высокопоставленных гостей были молодые симпатичные и, главное, очень состоятельные мужчины обещавшие стать хорошими покровителями, а возможно позже и мужьями для её симпатичных и почти одиноких дочурок. Такой шанс упускать было нельзя, а значит, следовало немедленно обелить запятнанную репутацию

– Что хочешь, сказать, что мои девочки...

– Да в каком месте они девочки!?!
– рассмеялась Альжбетта, переглядываясь со своими знатными подружками.

Госпожа Валент на миг растерялась: с одной стороны зарвавшаяся столичная мещанка, явно унижала её и всю родню со стороны невестки, с другой, вступилась за невестку перед этой тощей пиявкой. Женщина понимала, что сейчас следует жёстко и окончательно поставить на место гадину, но не смогла определиться которую из.

– Оркестр, музыку!
– пришёл на выручку тёще Араон.

Если свадьба летела гнистам под хвост, но хоть под достойный аккомпанемент!

Музыка грянула.

Отовсюду.

Одновременно.

На полную мощность.

Гулкое эхо вопля дохнущей баньши пронеслось по залу. Гости испуганно пригнулись, закрывая руками головы. Звякнул на столах тончайший фарфор. Дрогнули вытянувшиеся караулом у дверей инквизиторы. Заревели перепуганные дети. Танцоры, принявшие сей звук к началу выступления, отчаянно бросились вперёд, желая актом самопожертвования прервать затянувшуюся агонию музыкантов. Бросились на сцену и столкнулись... с другой группой танцоров столь же очумевшей от удивления при встрече с конкурентами. В отличие от музыкантов, они о существовании друг друга не догадывались и сейчас совершенно непрофессионально пялились на чужие костюмы вместо положенных трюков.

– Ты сделала это...
– трагическим шёпотом, который был слышен отчего-то необычайно чётко, простонала Эльфира.
– Триликий! Это бессовестная женщина хочет моей смерти!

– А ты хотела выставить моего сына нищебродом с этими прошлогодними воздушными гимнастами?
– зашипела на неё защитница столичной моды.

– Да ты выставила его идиотом, притащив сюда стриптизёрш!
– не церемонилась в выражениях госпожа Валент, уязвлённая беспределом соперницы.
– Это свадьба, здесь до полуночи голыми задами не трясут.

– Зато передами трясут!
– язвительно сощурилась вдова, намекая на откровенный наряд новых родственниц.
– Эти провинциалы совершенно отсталые люди! Не могут отличить экзотические танцы лучших керольских танцовщиц от плясок подавальщиц в кабаке!

– Я тебя умоляю, милочка, - не поддалась на провокацию опытный знаток искусств, - эти самые танцовщицы ещё вчера в загородном клубе кадриль выплясывали для каких-нибудь полянцев. В них столько же керольской крови сколько в дамочках из "золотого поселения" представления о хороших манерах.

– Ах ты, курица!
– подтверждая её слова, взвизгнула какая-то гостья из зала, наверняка чрезвычайно воспитанная и утончённая особа, раз в свои неполные двадцать два успела стать четвёртой женой успешного угледобытчика.

А дальше случилось что-то странное.

Когда на официальном мероприятии, разочаровавшем публику уже самим фактом своего происхождения, что-то случается, то это непременно странное. Особенно, когда происходит свадьба. Особенно, когда среди гостей половина - люди для молодожёнов почти незнакомые, а остальные так или иначе являются отвергнутыми претендентами одной из сторон. Особенно, когда само пространство и бытие создаёт предпосылки для взаимной ненависти. Особенно, когда под рукой у кого-то из бойких провинциальных мальчишек находится рогатка...

Маленькая корзиночка с ядовито-красным заварным кремом просвистела по воздуху и с зычным чавканьем врезалась скандалистке в грудь. Дамочка задохнулась от возмущения и, не размениваясь на условности, схватилась за бокал. Заметить, откуда исходило общественное мнение, она не успела, а потому просто выплеснула содержимое на первого попавшегося. Попавшийся попытался уклониться, но проклятущий круглый стол ловко провернулся под его рукой, обрушивая немалую тушу дородного мужчины прямо на колени почтенной матроны из Комитета по туризму и отдыху. Какой же тут поднялся визг!

Сухенькая старушка обладала воистину стальными лёгкими. На её вой, перекрывший даже изыски надрывавшихся оркестров, из-за соседних столов грозными тенями вспорхнули охранники с однотипными лицами и принялись скручивать барахтающегося нарушителя. Тут бы конфликту и утихнуть, но Альжбетта Важич подчас обладала удивительным провиденциализмом, а потому вышла из-за стола и, картинно оттопырив пальчик в сторону выхода, капризно приказала:

– Немедленно выведите отсюда этого невежу!

Самосознание простого народа, составлявшего большинство родственников со стороны невесты, встряхнулось от гнёта столичной пышности и единым строем поднялось на защиту чести простого люда. Медленно, преддверьем грозовой тучи выдвигался из-за блюда с запеченным гусем двоюродный дядька Товей, кулаком убивавший по молодости быка для своей мясной лавки. Решительно закатал рукава Перотка из городской стражи, размерами того самого бычка напоминавший. Тётка Гана, проработавшая на рынке двадцать лет и прошедшая тернистый путь от простой торговки, до владелицы трёх кибиток, профессиональным жестом выхватила из рук официанта разнос. За ней один за другим начали подниматься другие гости, не желая выглядеть хуже боевой троицы.

Выглядело волнение народных масс устрашающе. Недоумённо замерли помощники оскорблённой старухи. Растерянно переглядывались поверх омаров представители местной элиты. Шустро бросились в сторону подсобки бывалые официанты. В воздухе пахло грозой и устанавливаемым инквизиторами противо-чарным барьером.

– Шо, брат Зумак, - молодцевато хекнул негласный руководитель народного бунта, похрустывая кулаками, - забижают тебя морды буржуйские?

Пострадавшего звали Лексием, но он протестовать не стал, чуть придушенный захватом телохранителей. Эльфира Валент уже понимала, что свадьба единственной дочери срывается к мракобесам, но всё же самоотверженно попыталась предотвратить кровопролитие.