За миг до тебя

— Похоже на почерк Перлова, — сказала Татьяна, заглядывая в журнал из-за моего плеча.

— Но Владимиров правда…

— Ага, верю, поэтому исправил оценки тебе, а не себе. Как благородно.

Я посмотрела на гордую тройку у его фамилии и не нашла, что ответить. Спорить с людьми и бороться за свою точку зрения до конца легко, если ты сам уверен в правоте, а уверенности во мне не осталось.

Раздраженно поджав губы, Татьяна забрала у меня журнал и поставила его на место.

— Слушай, иди домой, — вздохнула она. — Переутомление, первые экзамены. Я все понимаю, сама такой была. Иногда голова едет. Выспись нормально — и отпустит.

— Но…

— И ни слова о том, что я тебе показала, поняла?

Я кивнула и, окончательно забыв про чай, вышла.

Может, на фоне всех событий этого ужасного длинного дня у меня и правда началась паранойя, но ощущение внимательного, пронизывающего взгляда не оставляло до самого метро.

Мне мерещилось, что кто-то шел следом и смотрел в спину до холодка и мурашек. Неприятно и гадко.

Пару раз я оборачивалась, но никого подозрительного так и не заметила, кроме разве что большого рыжего пса, некстати заплутавшего посреди одинокого и холодного города.

Интересно, как бы отнеслась тетя к раннему и неожиданному подарку на новый год, приведи я собаку домой?

От чего-то не хотелось проверять.

Одевшись к ночи, бессонной и долгой, город расцвел огнями — слепяще яркими, разноцветными, почти карнавальными. С трудом подавив желание свернуть влево от привычной дороги и дойти вверх до самой главной площади, к ярмарке и карусели, я толкнула тяжелую дверь в метро.

Взгляд в спину не оставлял, и перед самым эскалатором, повинуясь порыву, я резко завернула к небольшой колонне. И, затаившись на ней, увидела, как мимо прошел Ян.

Кто же еще.

Сегодня его было так много, что это начинало раздражать. Пожалуй, стоило разобраться со всем прямо здесь и сейчас, не откладывая сомнения и обвинения на туманное «потом».

Обогнав Яна по левой стороне эскалатора, я дождалась его у выхода на платформу и, не дав опомниться или изобразить удивление, достаточно правдоподобное, чтобы поверить, схватила за рукав и оттащила в сторону.

— Что за?.. — опешил он и попытался стряхнуть руку, но я не позволила.

— Стоять, — потребовала холодно.

Он подчинился от неожиданности и стали, прозвучавшей в моем голосе.

— Ты зачем за мной следил? — спросила я.

— Эм?

— Я видела.

Ян наконец пришел в себя, легко снял мою руку и нервно взъерошил волосы:

— Продолжай. Мне нравится.

Я скрипнула зубами от ярости.

— Шел за мной от самого универа, смотрел в спину, как последний… Что тебе вообще надо? — спросила я, запинаясь от волнения. — Растрепал уже о моей работе? Нормальной и честной, между прочим, работе!

— Не хочу расстраивать, но нам просто по пути. Зеленая ветка, знаешь, длинная и ведет не только к тебе домой, — ответил он раздраженно. — И про работу я никому не рассказал. Что за глупая привычка обвинять человека в том, чего он не совершал?

Я тряхнула головой, чувствуя себя полнейшей дурой в который раз за день. Не дождавшись ответа и будто не особо рассчитывая его получить, Ян потрепал меня по макушке, словно нашкодившего кота.

— Если ты соврал… Не знаю, что тебе сделаю.

— Ты умеешь с людьми без угроз разговаривать?

Усмехнувшись, я опустила глаза и ответила совсем тихо:

— С тобой как-то не получается.

— Моя мама тоже так говорит.

Ян улыбнулся в ответ, снова потрепал меня по макушке, и только потом обернулся на эскалатор за нашими спинами. Посмотрел на него внимательным и очень серьезным взглядом, поразительно не сочетающимся с блуждающей улыбкой в уголках губ.

— Ладно, поехали, — сказал он.

— Куда?

Я решила, что ослышалась или неправильно его поняла.

— К тебе домой, видимо. Или есть другие варианты?

Это было слишком — нагло, отчаянно и просто быстро. В любом случае перебор.

— Я тебя не звала.

— Заметил, — хмыкнул Ян. — Если за тобой на самом деле кто-то шел, и мы признали, что это был не я, лучше мне проводить. Все равно почти в одну сторону ехать.

Отказываться было глупо: в присутствии Яна ощущение преследования наконец меня оставило, и я не хотела, чтобы оно вернулось. И если на метро ехать не так страшно, идти от автобусной остановки до дома, хоть там и недалеко — очень даже.

А тут мужчина рядом, которого, напади монстр и реши нас съесть, всегда можно выгодно скормить первым.

— Хорошо.

Мы вошли в вагон и до самой станции «Царицыно» молчали. Говорить о чем-то отвлеченном после глупостей, что я успела выдать, не позволяла совесть, но Ян будто и не нуждался в разговорах — то ли считая меня дурным собеседником, то ли выболтав дневную норму слов до того.

Впервые оказавшись так близко, я неожиданно для себя почувствовала, как приятно от него пахнет: чем-то неуловимо знакомым, терпким и дымным.

— Дальше я и сама могу, — попыталась попрощаться я перед автобусом, но Владимиров только покачал головой, небрежно толкнул меня в спину и забрался в салон следом.

Едва мы сели, Ян достал смартфон, вполоборота развернулся к окну и с увлечением стал написывать какой-то Ксюше. Хотелось верить — не нашей общей одногруппнице, мечтавшей о светлом модельном будущем.

Значит, с другими разговаривать он готов?

— Откуда ты узнал, что нам в одну сторону, кстати? — спросила я, устав молчать.

— М-м-м.

Я подождала еще немного, но ответа так и не получила. Тогда, ни на что не намекая, легонько ткнула его локтем в бок.

Ян обиделся, но смартфон убрал.

— Видел пару раз, как ты уезжала.

— Значит, все-таки следил?

Ян устало потер глаза.

— Елагина, лечись. Это явно какая-то болезнь с «маниакальный» в названии.

— Смотрю, ты в таком спец. Может, контакты своего доктора подскажешь?

— Погугли, блин, если умеешь, — он легонько толкнул меня коленом, очевидно, решив, что хорошая месть должна быть быстрой. — Или тебе справочник подарить? У бабки на антресолях был, могу подогнать.