За пределом. Том 2

Развернулся и едва не получил заточкой под рёбра. Вернее, заточкой я получил, но вот журнал, который примотал по такому случаю к животу, меня спас.

Честно говоря, я был немного шокирован этим. Нет, я ожидал подобного в туалете, где нет свидетелей, но не думал, что кто-то рискнёт воспользоваться ей в классе при всех. Это лишь показывало, насколько вседозволенно он чувствовал себя здесь и насколько считал себя неприкасаемым. Думал, что всё может сойти с рук.

Какое-то мгновение я и этот червь смотрели на заточку удивлённым взглядом, каждый шокированный по-своему — один тем, что не пробил в живот, а другой тем, что получил ей, после чего встретились взглядом.

Есть бесценные моменты в жизни, и этот был одним из них. Удивление и испуг на его лице. Понимание, что теперь между мной и им нет ничего, кроме заточки в виде отвёртки, которую он держал в руках и которая застряла в моей броне.

Я несильным и спокойным движением выбил у него из рук его оружие, заставив червя отступить на шаг назад. Весь былой гонор куда-то пропал, сменившись испугом.

— Ты знаешь, кто мой отец, чмо?! — едва ли не взвизгнул он, когда я сделал ему шаг навстречу и схватил за грудки. Отличная привычка прятаться за спины более сильных, когда тебя прижимают. Но я и не собирался его трогать.

— После уроков. Ты же не хочешь опозориться сейчас при всех? — очень тихо и убедительно произнёс я. — Я буду ждать тебя после уроков, так что можешь тащить всю свою братию.

— Кого тащить? — тупо переспросил он.

М-да…

— Дружков своих, — после чего несильно толкнул его в сторону поднимающегося на ноги недотелохранителя. И когда он почувствовал свободу, его тут же прорвало.

— Ты попал, ты реально попал, чушка ебаная. Ты даже не представляешься, с кем ты…

Я даже не слушал, собирая свои вещи, но держа его в поле зрения. Он исходился на желчь, буквально вереща, а я лишь невозмутимо возвращал свои вещи на место. Это было вдвойне унизительно для него, хотя, судя по всему, парень этого не понимал. Он лишь опускал себя всё ниже и ниже в глазах других, только ругаясь, но боясь подойти ко мне ближе.

— Пизда тебе, отвечаю, — крикнул он напоследок, когда в класс вошёл учитель, после чего буквально вылетел из кабинета.

Ну вот я и выяснил то, что хотел.

Он не был импульсником, иначе бы использовал свои способности, а не заточку. Дело было в его отце, который мог быть какой-то местной шишкой.

Это вносило кое-какие коррективы в мой план.

Червя трогать нельзя ни в коем случае, иначе я рисковал стать врагом для его отца. Он может закрыть глаза, если его сын не пострадает, как и не пострадает его репутация. Но вот если у червя появятся хотя бы синяки, тому может стать наплевать, кто и что виновато, он просто сразу придёт убивать.

А я не хотел доводить до такого. Именно по этой причине я не тронул его в классе при других и не стал унижать, пусть и мог прямо на месте выбить всю дурь из урода — поставь синяки такому подонку, и он забудет о гордости, убегая к папе за спину и размазывая сопли по лицу. Потому просто предложил встретиться после школы, что не замарает ни его репутации, ни моей, а дальше мы сможемдоговориться, где говнюк будет говорить, что решил вопрос миром — так будет лучше для всех.

Я не собирался ставить всю школу под себя, мне просто нужно спокойствие, и если меня не будут замечать и требовать деньги, то ради бога, пусть делают, что хотят. Поэтому я рассчитывал запугать и потом предложить нейтральный вариант, который устроит обоих. Обычно такие ублюдки, перепуганные и готовые на всё, с радостью соглашаются на такой нейтральный вариант, особенно когда их репутация остаётся чиста, и они ничего не теряют. Знаю по опыту.

Что касается других, то тут как пойдёт. Не поймут — убью или прострелю что-нибудь для профилактики. Поймут — всё равно кому-то придётся пострадать, чтоб заставить червя принять новые правила и чтоб он думал, что ещё легко отделался.

Немного наивный план даже в моей голове, если честно. Однако проблему в любом случае надо было как-то решать, и это было куда лучше, чем вообще ничего. План был неплохой, но вариантов развития немало, и кто знает, как это обернётся.

Возможный поворот событий — мы договоримся с червём, а он после этого побежит к папе плакаться, пусть и закончилось для него всё хорошо. Этот вариант был наиболее вероятным, так как такие ублюдки, успокоившись, становятся очень мстительными.

Но пусть пока уж такой план будет. Да и шансы на успех я оцениваю как пятьдесят на пятьдесят. А прибегать к радикальным мерам стоило только в самом конце. Ведь как показала практика, достать можно каждого, будь ты из клана или обычный работяга. Вряд ли его отец занимает какое-то видное место, иначе бы сюда сын не ходил. Плюс он вряд ли будет рассказывать всем, как его сына едва не опустили. А это значит, что убрать его в случае необходимости будет не так сложно, и никто не поймёт, из-за чего. Мало ли врагов у бандита.

Так я мог избежать проблем, которые по незнанию сам себе и нашёл.

Как нашёл?

Моей ошибкой, как часто бывает, оказалась неосведомлённость. Изначально я просто краем уха слышал о них и даже не думал узнать всё получше, что и было ошибкой. Не думал и не знал, что они прямо с каждого деньги требуют. А когда настал момент, никто уже и не спешил со мной общаться, увидев мою слабость. Я-то думал, что их максимум человек десять, ну пятнадцать, а их тут едва ли не школьный клан из тридцати человек.

Да, моя ошибка, но кто мог знать? Не готовиться же мне к каждому дню, как к войне.

С другой стороны, во мне проснулась ненависть к этому упырку. Жгучая ненависть к говнюку, пользующемуся чужой силой. Он палец о палец не стукнул, чтоб добиться этого, пользуется всем готовеньким, при этом ничего из себя не представляя. Что я сделал такого, чтоб мне на голову свалилось такое уёбище? Не хотел платить дань ублюдкам, которые избивают слабых? Которые строят из себя тех, кем не являются?

Этот урод заслужил смерти, но именно её я и не могу ему дать, потому что… потому что боюсь за свою жизнь. Как бы ни не хотел, но играю по правилам, где сильные их пишут, а слабые им подчиняются. В этом случае правила гласили, что есть неприкосновенные, и я был вынужден принять их, как бы мне ни было неприятно. Я не могу тронуть этого дрыща.

Однако если всё обернётся иначе… я обещаю, что доберусь если не до отца, то до этого дрыщавого урода первее, чем они до меня.

А ещё я с не очень приятным ощущением в душе понял, что рассматриваю все эти убийства не как мечты, а как вполне реальный факт, к которому я готов прибегнуть без зазрения совести. Как бы я ни пытался быть нормальным и прежним собой, были вещи, которые бесповоротно изменились. Например, те, где я готов нажать на спусковой крючок без каких-либо сомнений, если это потребуется.

Потому что потерял ту неуверенность и понятие ценности жизни, если она ко мне никак не относилась.

— Помочь вернуть парту на место? — спокойно спросил я Стеллу, когда эти двое вышли, уступив место учителю, который попросил всех занять свои места.

Я спрашивал это не для того, чтоб подлизаться. В конце конов, элементарная вежливость — это не слабость, а в первую очередь уважение к самому себе, и нет ничего плохого в том, чтоб помочь. Не опускаться же на уровень тех, кто ведёт себя как тот червь. Да и не стоило портить отношения со всеми.