Забирая ее

— Сами, на том повороте направо, — Зу делает тише музыку. Я смотрю в указанном им направлении.

— Там ведь промзона. Мы будем ужинать на заброшенном складе? — смеюсь, а когда поворачиваюсь к нему, понимаю, что он не шутит.

— Нужно заехать на пару минут, кое-что проверить. А потом в ресторан. Ты не против?

Не против ли я? В другой момент была бы против. Таскаться по заброшенным помещениям — не лучшее из занятий. Но сейчас мне так хорошо с ним. Так почему б и не заехать? Что может случиться?

Мы проезжаем еще минут десять по ровной дороге, а потом Зу командует мне заехать в небольшой спуск у высокого серого ангара. Он звонит кому-то по телефону, просит выйти.

— Посиди в машине? Я быстро.

Я киваю. Но когда Зу выходит и скрывается в дверях этого амбара, мне становится страшно. Здесь так темно, кажется, в любой момент из подворотни ко мне выйдут бандиты. В машине становится душно. Я глушу мотор и выхожу на улицу. Слышу голос Заура, знаю, что он неподалеку. И когда за моей спиной раздается какой-то шорох, срываюсь к нему. В тот самый ангар.

Зу стоит в небольшом помещении. Рядом с ним двое мужчин. Когда они замечают мое присутствие, то собеседники Заура вдруг замолкают, напряженно смотрят в мою сторону.

— Прости, Зу. Но мне страшно одной.

Он подзывает меня жестом.

— Все нормально, говори, — кивает мужчине, прижимая меня к себе.

— Сегодня всю партию привезли. Послезавтра на встречу поедем на газели. Думаю, не стоит брать иномарку или фуру, чтобы не привлекать внимания.

Заур несколько секунд обдумывает их слова, а затем дает добро.

— Хорошо, так и сделаем. Рахим прилетает завтра. Если все будет красиво, следующая партия поступит уже в этом месяце.

Мужчины переглядываются.

— Артур, ни на шаг от склада не отходите, ты все понял?

— Шеф, да о чем ты?! Нас тут десять парней, мы вооружены лучше, чем армейская рота. Пусть только сунется кто.

— Это хорошо, но вы тоже не теряйте бдительность. Под нас копают.

Зу берет меня за руку и тянет к машине. А я, так ничего и не поняв, просто следую за ним. Вооруженные мужчины, разговоры о сделке и о чем-то опасном. Мне становится страшно, но он останавливается у машины и берет пальцами мой подбородок.

— Сами, — улыбается, проводя пальцем по губам.

— Даже не думай, поняла?! Все в порядке, все так и должно быть.

Кривлюсь.

— Это так необходимо? Без этого никак?

Он отворачивается к ангару. Молчит. А потом притягивает к себе и целует.

— Поехали, я есть хочу.

* * *

Мы не одни в зале. Совсем не одни. Куча гостей за соседними столиками, музыканты на сцене и пары на танцполе. А он с меня глаз не сводит. Едва ли не с ложечки кормит, а я дико смущаюсь.

— Зу, ну хватит, я больше не могу, — вздыхаю, когда он заказывает третье пирожное на десерт.

А он молчит. На спинку стула откинулся и смотрит на меня своим наглючим взглядом.

— Алан говорил, ты не ела ничего эти дни.

— Алан все больше превращается в курочку-наседку.

Зу смеется, а меня злость берет.

— Ей богу, Заур, неужели для него не найдется более интересного задания, чем быть моей нянькой?

Он наклоняется ко мне, опираясь ладонями о стол.

— Алан единственный, кому я могу доверить тебя. Поэтому, да, ему не повезло быть курочкой наседкой, — на последних словах он срывается на смех.

Черт, это ведь надо так обидеть его! Теперь же скажет Алану как я его зову! Уверенна, что скажет!

— Может, поедем погуляем по набережной? Зу, сколько можно тут сидеть погода то какая…

Заур смотрит на часы, хмурится.

— Часик у меня есть.

В груди все сжимается от досады.

— Часик? А куда это ты намылился на ночь глядя?

Он поднимает на меня смеющийся взгляд, выгибает бровь.

— С каких это пор ты стала меня ревновать?

П-фф.

— Это не ревность. Это негодование. Ночью нужно быть дома. Ночь для сна, Заур…

Он кладет свою ладонь на мою руку, смотрит мне в глаза так проникновенно, что я забываю, что хотела сказать.

— С тех пор как ты ушла, я не могу спать ночью, Сами. Только днем, часа три — не больше…

Его голос звучит хрипло, и вроде говорит это с улыбкой, а меня совесть сжирает. Знаю ведь, что не врет. Так ведь и есть на самом деле. Зу сам себя съедает, уничтожает. И знать, что виной всему этому — я. Больно. Очень даже больно.

Накрываю под столом свой живот. Наш малыш там. Маленькая крошечкая точка, еще совсем незаметный для всего мира. И мне так хочется сказать ему это прямо сейчас! Отбросить в сторону все сомнения, и произнести эти слова вслух!

— Мне нужно в туалет. А ты попроси счет и доедай пирожное. Набережная так набережная, — улыбается он.

— Зу, я хочу тебе сказать что-то…

Он поднимается из-за стола.

— В машине скажешь, здесь много свидетелей. — подмигнув, отправляется в сторону коридора.

А у меня в груди под сто сорок. Опускаю глаза на тарелку с шоколадным фонданом. И понимаю, что не лезет. Я на самом деле сегодня съела за троих. Впервые за эту неделю у меня появился аппетит. Я уминала все, что приносил официант. А приносил он много…

— Потанцуем? — раздается мужской голос над головой. Удивленная, поднимаю глаза.

Рядом со мной стоит мужчина, лет тридцати пяти на вид. Его черные волосы зачесаны назад, а его серые глаза ни на секунду не отрываются от моих.

— Простите, но я не танцую, — улыбаюсь виновато, возвращая взгляд к тарелке.

Внезапно его пальцы смыкаются на моем запястье. Он дергает меня так резко, что я не успеваю понять, как оказываюсь в его руках.

Незнакомец сжимает мое тело, не давая отстраниться и на сантиметр. Он такой огромный, и такой страшный. И этот блеск в его глазах не предвещает ничего хорошего.

— Я не спрашивал тебя. Я сказал. Потанцуем.

Глава 25

Мне страшно. И я не знаю, что делать, поэтому позволяю ему вывести себя на танцпол. Я пытаюсь оттолкнуть незнакомца, но он быстро пресекает мои попытки.

— Еще раз рыпнешься, грохну тебя прямо здесь, — с улыбкой, кружа в танце.

Страх разливается по венам. Я бросаю взгляд поверх его плеча, и вижу выходящего из коридора Заура. Он смотрит на столик, и когда видит его пустым, его взгляд напряжено сканирует пространство зала.