Забво

– Охуел, лейтинант?? Ты с дежурным вообще-то общаешься...

– А я временно исполняющий обязанности командира третьей роты второго батальона. И я этих бичей порву... с вами или без вас... Вы хотите, чтобы они и к Вам зашли как-нибудь??

– Ты мне тут голосок не повышай...что у тебя тут солдат делает?? Ась??

Молчу. Майор думает. То, что я натворю дел, это он понимает. Решает, участвовать или влезать потом.

– У вас ствол... обосрутся...
– вставляю свои пять копеек в раздумья дежурного.

– А потом ментам сдадим.

– Нет... мы с ментами туда сразу войдём... пусть хату перевернут... пару краж раскроют... у тебя чего взяли? Жратву??...

– Да... ну, и одеколон прихватили...

– Блядь... мой одеколон... я его в Кёнике ещё купил... дорогой... вот суки... - Г.

Мы вместе с майором смотрим на него почти с одинаковым выражением. Он тушуется и скисает.

Менты приезжают через полчаса. Нам очень повезло... экипаж был недалеко... у летунов. Старший сержант, усатый и пузатый дядька с автоматом, выслушав дежурного, морщится.

– Сами, чтоль, отпиздить не можете, - сплёвывает, - армия у нас, твою мать.

– Сержант... не бузи... ещё и палку срубишь за раскрытие... по горячим следам.

–  Ну, пошли... хули... раз уж приехали...

Дверь открывает какое-то незнакомое мне тело на первый же стук. Видимо, ждали кого-то. Я опасаюсь только одного, что их тут нет. Напрасно. Вот мой Урка... на кухне... в уголке кухни расположился... со всем почётом, на охуительном месте. Отдыхает после тяжких трудов, сука. Менты деловито оглядываются.

– Документы - требует сержант.

– Ну вот, дядя... пришёл пораньше к тебе... сам... денег принёс...- подхожу и бью его точно в переносицу.

Менты обнаруживают на хате 7 рыл. Гору всякого шмотья, включая женское. Старший сержант веселеет. Бытовую технику, штук пять ковров, до фига посуды. Очень удачно всё для него складывается. Я пишу заяву тут же. Г. нашёл свой одеколон и пиздит ногами Урку в соседней комнате. За меня мстит. Герой. А вот и Ржавый пришёл. Водку принёс. Хотел о жбан пузырь разбить - вырвали. Ну тоже правильно, история уже встала на рельсы закона, а махать граблями до этого надо было.

Потом... после учений... к нам приходили парламентёры от "дяди Вани". Типа, замять, и по косарю нам в рыло. Мне и Г. , чтоб заявы забрали. Хорошие деньги для Борзи. Г. повышает до двух, те, не торгуясь, соглашаются. Я молчу почти весь разговор о том, что земля имеет форму чемодана, и что положишь, то и возьмёшь. А потом прошу их освободить помещение.

– Знаешь, Г., моё лицо лично для меня цены не имеет. Заяву не заберу.

– Ну и дурак... тебе что? деньги не нужны??

– Нужны... всем офицерам нужны... поэтому и не заберу...

– Дурак.

На очной Урка запирается и рассказывает, как я сам ударился носом о шкаф по-пьянке, за дружеской попойкой.

– Твои друзья последнюю крысу в овраге доедают, тварь.

Урка удивлённо поднимает брови.

Я подтверждаю показания. Следак крепко жмёт мне лапу после очняка на прощание и говорит:

– Знаешь... он так держался, как будто вы с Г. заявы заберёте...

– А что? Часто забирают??

– Бывает... потом прибегают... армия, блядь...
– качает головой и уходит.

Денис вышел из отпуска, и у нас уже проскочила первая трещина. Денис гулял два отпуска подряд. Его год с лихуем не пускали, и он, вырвавшись, решил на полную катушку отдохнуть. Возил Ольгу к родителям. Не знаю, как родители восприняли решение 22-х летнего парня жениться на 40-летней разведёнке с двумя детьми. Но приехал женатым. Есть в нём стержень, если решил, то сделает. И вообще, судить чужую жизнь - занятие бессмысленное, потому как зачастую в своей-то разобраться сложно, а советы со стороны только вносят ещё большую сумятицу и вызывают раздражение.

В итоге за это время я схавал роту. В роте началось двоевластие - крайне хуёвая ситуация. Егор полностью мой. Снимать его нет возможности. Менять некем - надо растить кого-то. Я Денису - кость в горле. Он - нормальный профессионал, дождавшийся и заслуживший эту роту, но так фишка легла.

Я опять комвзвода, только вот бойчишки разрываются, чьи команды выполнять, если случается перехлёст. Мы с Денисом грызёмся. Сереге Кузнецову объясняю, что ему с Денисом по-любому надо дружить. А я - отдельная статья теперь.

Я начинаю жрать водку килограммами и класть на службу.

Но учения есть учения - тут забивать нельзя. Тем более, что меня ставят в боевое охранение. То есть, все учения начинаются с моего доклада о том, что вижу противника. Министр обороны Монголии должен быть.

На учения выдвинулись, как и полагается - колонной. Проезжаем деревни без подведённого электричества. Детей там - до хренища... Понятно, чем там занимается долгими скучными вечерами взрослое население. Ну, так и понятно. Ни электричества, ни кинотеатров, ни вообще каких либо признаков цивилизации, кроме двухкасетника на плече одного из старших пацанов.

Приезжаем, ставим палатки, печки, и обустраиваемся по полной. Начинаются тренировки.

У всех на руках распечатки радиопереговоров с позывными. В эфире строгий запрет на мат. Монголы его понимают очень хорошо. Так как это оборона,то движений немного, и упор только на время подачи команд и точное время их выполнения, плюс строгое исполнение радиосценария до буквы.

( Ясен пень... это же их бесценный вклад в культуру нашего народа) Матюги они понимают без перевода.

Моя задача проста. Нахожусь метрах в пятистах впереди от боевых порядков бригады, вижу (якобы) противника, докладываю, обстреливаю, съёбываю за наблюдательную вышку ( на которой будет Главный Воин Монголии), там выдаю бойцам боеприпасы к стрелковому оружию и гранаты. В это время бригада воюет, и по сценарию враги подходят на рубеж открытия огня стрелковым оружием. Я со своим взводом резко вылетаю на оборудованные позиции прямо под вышкой и устраиваю море огня с метанием гранат.