Забытое время

– Нет, я уже в автобусе, и мы выехали за черту города. Сама доберусь.

– Позвони мне, чтобы я не волновался за тебя, хорошо?

– Хорошо. Как будет возможность, наберу. Пока, - ответила я и сбросила вызов, не желая сейчас говорить ни с ним, ни вообще с кем-нибудь другим, кроме мамы, потому что все мысли были об отце.

Всю поездку я нервно сжимала кулаки и ёрзала на сиденье, злясь, что водитель еле ползёт, притормаживая возле каждой остановки на трассе в надежде подобрать ещё пассажиров. Поэтому в родной город я приехала уже взведённой и на автовокзале обматерила одного из таксистов, заломившего цену, думая, что я не знаю расценок. Второй таксист, видать, сразу понял, что я барышня знающая и строптивая, поэтому назвал нормальную цену. Сев в машину, я продиктовала наш домашний адрес. Но потом вспомнила, что мама просила ей перезвонить, и набрала её.

Оказалось, что она до сих пор в больнице, возле папы, и я даже порадовалась, что сама смогу его увидеть и оценить обстановку. Дав водителю новый адрес, я нетерпеливо постукивала ногой о пол, ожидая, когда мы приедем к больнице, а когда мы подъехали и, расплатившись, я вышла, то заставила себя сначала успокоиться.

– Рима!
– позвала меня мама, вышедшая из дверей больницы, и я бросилась к ней, оценивая её внешний вид.

Тёмные волосы, всегда уложенные в аккуратную причёску, были растрёпаны, на лице ни грамма косметики, хотя мама всегда очень следила за собой, глаза сейчас были красными и опухшими, а это значит, что она плакала. Да и одежда была мятая, а это говорило о том, что собиралась она впопыхах. “Ох, это плохо. Очень плохо, и значит, что с папой что-то серьёзное!” - поняла я.

– Что с папой? Как он?
– затараторила я, обнимая маму.
– Пошли к нему! Хочу его увидеть.

– Папа час назад заснул, поэтому давай пока поговорим здесь, чтобы не мешать ему отдыхать, - мягко сказала она и указала на лавочки перед больничными корпусами.
– Присядем, и я всё тебе расскажу.

– Угу, - я кивнула и, взяв её за руку, чуть ли не потащила к лавочке, а когда мы сели, спросила: - Ну, что с папой?

– Цирроз печени, - тихо произнесла она и всхлипнула.

– Что, цирроз?
– я недоверчиво посмотрела на неё.
– Но ведь папа даже по праздникам максимум, что мог выпить - это пара бокалов вина! Он же не алкоголик. У него не может быть цирроза. Это, наверное, ошибка.

– И мы хотели так же думать, но ошибки нет, - мама снова всхлипнула, а потом приложила к глазам платочек, который теребила в руках.
– Ты прости, но мы ещё в январе обратились в больницу и тогда же узнали про диагноз…

– Что? В январе? Но как?!
– изумлённо спросила я.
– Ведь я домой приезжала через выходные, и ничего…

– Мы не хотели тебя беспокоить, и папа всегда договаривался с врачами, чтобы его отпускали домой… Сначала прогноз был хороший, и мы надеялись, что лекарства помогут, но болезнь прогрессирует. Сейчас он должен постоянно находиться под наблюдением. А самое страшное, что врачи не могут понять причину… Они называют это криптогенным циррозом… Мы столько анализов уже сдали, столько исследований различных прошли, а причины не знаем, - отчаяние в голосе мамы пугало до дрожи.
– Я даже была готова к гепатиту В или С…

– Но ведь папу вылечат?
– с надеждой спросила я.
– Врачи ведь не опустят руки?

– Стадия заболевания такова, что сейчас его может спасти только пересадка печени. Она или продлит ему жизнь, а может и вообще болезнь уйдёт…

– Пересадка? Тогда нужно соглашаться на неё!

– Девочка моя, согласие мы уже дали, но здесь всё непросто. У папы ведь редкая группа крови, четвёртая с отрицательным резусом, и очень тяжело найти донора. Если бы я подходила то, не задумываясь, стала бы донором, но у меня вторая группа крови, а нужен донор именно с папиной группой крови.

– Может, я подойду?
– тут же предложила я.
– Насколько я знаю, печень ведь единственный орган, который способен полностью восстановиться после операции. Тем более, я моложе, а значит, ещё больше шансов, что папа быстрее вылечится. Я ведь даже никогда не болела.

– Нет, что ты! Не надо! Даже не думай об этом!
– испуганно сказала мама.
– Да и не подходишь ты…

– Мама, это даже не обсуждается! И почему ты думаешь, что я не подхожу? Какая у меня группа крови?

– Эээ, не та, что нужна папе, - уклончиво ответила мама.
– И вообще, я позвала тебя не для этого.

Нежелание мамы говорить обо мне, как о доноре, и называть мою группу крови вызвало тревогу и недоумение, и я напряглась, чувствуя, что здесь что-то не так. “Ладно, потом выясню этот вопрос”, - решила я.

– Боюсь, шансы нашего папы невелики, и долго он не проживёт, - тем временем произнесла мама и, не выдержав, разрыдалась.

– Мамочка, подожди, не плачь, - умоляюще попросила я и обняла её за плечи.
– Ведь его поставили в очередь на пересадку? А значит, шанс есть!

– Римочка, мы уже всё перепробовали!
– маму уже начало трясти от нервного напряжения.
– Это ужасно! Никто из наших немногочисленных родственников не подходит! А трупного органа можно ждать месяцами, а у папы каждый день на счету! Сейчас врачи оценивают его состояние как удовлетворительное, и велик шанс, что после пересадки он выздоровеет. Но с каждым днём этот шанс уменьшается! Надежда была на операцию за границей. Понимаешь, в некоторых странах можно брать орган от живого человека и не родственника…. Вообще-то это не совсем легально, потому что за орган необходимо платить, но это уже дело двух сторон, главное, чтобы человек написал бумагу на добровольное донорство, а там уже нельзя доказать, что мы заплатили ему деньги. Но сегодня я получила последний ответ и… Это ужасно, мы финансово не вытянем! Самая дешёвая операция выходит в Израиле, но и там сумма не маленькая! Нам негде взять двести тридцать пять тысяч долларов, и это без учёта стоимости самой печени! А за неё нужно выложить ещё сорок пять тысяч долларов.

– В общей сложности необходимо двести восемьдесят тысяч?
– быстро подсчитав всё, спросила я, пугаясь такой цифры.

– Да!
– выкрикнула мама, и я поняла, что у неё уже началась истерика.
– Мы не соберём столько, даже если продадим и папину фирму, и нашу квартиру, и машину! Нам всё равно не хватит денег!

– Мамочка, умоляю, не рви себе так сердце, - пробормотала я, прижав её к себе, и начала успокаивающе гладить по спине.
– А кредит взять можно?

– Я узнавала… Это какой-то замкнутый круг. Если брать большую сумму, то они дают только под залог имущества, а значит, продать мы его не сможем! А, не продав, не соберём нужной суммы, потому что оценочная стоимость не так велика, как нам необходима… Да и одолжить такие деньги нам негде… Боже, я с ума скоро сойду от всего этого! Я себя готова продать на органы, только чтобы мой Витечка выжил… Но самое страшное не в этом, а в том, что папа почти сдался. Понимаешь? Он уже поставил на себе крест, говоря, что лучше умереть и оставить нас с фирмой и имуществом, чем лишить всего!
– мама уже не контролировала себя и почти кричала.
– Он сам уже не хочет бороться, боясь разрушить наше благосостояние!

– Что за бред! Как он может так говорить?
– я ощутила злость.
– Его здоровье важнее, чем квартира или фирма! В конце концов, я лошадь здоровая. Универ ерунда! Могу взять академотпуск и пойти работать!

– Римочка, но всё равно я не знаю, где собрать полную сумму, - мама уже чуть ли не выла.

– Спокойно, мамуль, спокойно. Я что-нибудь придумаю! Обещаю. Я найду деньги, - как можно твёрже сказала я, хотя даже не представляла, где искать их.

– Это так страшноооо, - мама плакала уже навзрыд, и я поняла, что лучше ей сейчас дать выплакаться.

“Она держалась, наверное, не один месяц. При папе не плакала, чтобы морально поддержать его, при мне вообще разыгрывала спектакль, что всё хорошо, а сейчас сдалась”, - подумала я, а потом начала лихорадочно соображать, где же взять деньги. Пока в голову приходил только один вариант - это обратиться в благотворительные фонды и волонтёрские организации, и я пообещала себе, что, в первую очередь, так и поступлю. “И всё же нельзя сбрасывать со счетов себя. Обязательно попрошу врачей проверить меня на совместимость с папой. Если что, это позволит сэкономить сорок пять тысяч долларов, а, в нашем случае, это уже немалая сумма”.

Почти час мы ещё сидели на улицы, и мама рассказывала, как они всё узнали, как проходили все необходимые процедуры, и как боролись с болезнью. Слушая её и представляя, как им было тяжело, я и сама расплакалась из-за того, что все эти месяцы училась и беззаботно жила, вместо того, чтобы им помогать хотя бы морально. И это не говоря уже о том, что продолжала жить, как и раньше, не особо ограничивая себя в средствах, а родители даже не заикнулись об экономии.

– Ну всё-всё, не плачь моя девочка, - всхлипывая, попросила мама.
– Ты же знаешь, папа не любит, когда мы плачем. Нельзя ему показывать наши слёзы, чтобы не расстраивался. Нужно улыбаться, поддерживать его, вселять надежду…