Забытое время

– Слышишь, ты, смотри, чтобы, когда я всё вспомню, не занялся тобой!
– а потом взглянул на меня и добавил: - Далила, только я тебя умоляю, держись от таких типов, как этот, подальше!

– А вот это мы сами с ней порешаем, - вызывающе сказал Родион, и я неодобрительно посмотрела на парня.

– Родион! Поумерь свой пыл, - сухо произнёс подошедший Люций.
– Не советую наживать врагов среди бессмертных, даже если они через десять минут забудут о твоём существовании. И ещё раз повторю - для Далилы ты сопляк. Не её уровень, так что даже не старайся.

Парень промолчал, лишь хмыкнув в ответ, и мне это не понравилось. “Ох, надеюсь, он прислушается к словам отца. Не хватало мне ещё одного ухажёра. Тем более среди смертных”, - подумала я, а Люций, тем временем, присел перед парнями и спросил:

– Есть два варианта полного погружения. Вы идёте на это добровольно или мы делаем это силой. Какой выбираете?

– Первый, - сказал Давид.

– Второй, - прошипел Гектор.
– Так просто я не сдамся!

– Ну что ж, тогда с тебя и начнём Гектор, чтобы ты ничего не сделал, пока мы ныряем, - сдержанно сказал он и, встав, посмотрел на меня.

Кивнув в знак согласия, я подошла к Гектору, пока Люций с сыновьями одевают баллоны, ласты и очки, и присела перед ним.

– Жаль, что ты не хочешь пройти это добровольно. И очень надеюсь, что это не повлияет на твой характер в дальнейшем. А теперь прощай. Встретимся уже как мать и сын, - ласково сказала я и поцеловала его в губы.
– Люблю тебя.

– И я тебя, - раздражённо ответил он, а когда Фёдор и Родион подошли к нему и подхватили поду руки, добавил: - Вот увидишь, зря ты это делаешь!
– а потом начал вырываться, пытаясь сбить парней с ног.

– Всё будет хорошо. Не переживай, мы скоро вернёмся, - заверил Люций, видя, как я с тоской и страхом смотрю на Гектора.
– Приготовь лучше ему полотенце, чтобы сразу закутать. Сумка в багажнике.

– Хорошо, - ответила я, пытаясь унять свои переживания, а потом пошла к машине, чтобы не видеть, как все четверо погружаются в воду.

Достав два больших полотенца, я вернулась к Давиду и присела перед ним.

– Спасибо, что ведёшь себя спокойно, - с благодарностью сказала я.

– А смысл бузить?
– уныло поинтересовался он.
– Или всё же есть? Может, передумаешь?

– Нет.

– Тогда лучше поберегу силы.

– Ты главное помни, что я люблю тебя…

– А можно кое-что узнать?
– спросил он, и когда я утвердительно кивнула, осведомился: - Гектору ты тоже устроила прощание?

– Такое, как с тобой? Нет. Я же тебе говорила, что уровняла счёт, как ты и настаивал до этого.

– Счёт, говоришь?
– весело спросил он и расплылся в улыбке.
– Не-а, больше похоже, что ты специально выбрала меня, чтобы заняться любовью напоследок. Давай, признайся хотя бы сейчас, что ко мне тебя больше тянет.

– Возможно, - уклончиво ответила я и тоже улыбнулась.
– А вообще, порой ты не даёшь выбора. Прёшь, как танк.

– Но тебе ведь это всегда нравилось.

– Не сказала бы, что всегда. Иногда хотелось надавать тебе по голове за самоуверенность. Но признаюсь, определённый шарм в этом есть.

– Я попытаюсь сохранить эту черту для следующей жизни, - вкрадчиво заверил он.

– Вот увидишь, через восемнадцать-двадцать лет ты снова будешь моей. Во время погружения я буду держать только две мысли в голове - не упускай Далилу и люби её, несмотря ни на что.

– Хороший вариант. Будешь предан мне, как матери, - мягко сказала я, понимая, что эту установку можно интерпретировать по-разному.

– О нет… Ну, или лет до пятнадцати я так буду думать, а потом природа возьмёт своё, и уже каждая наша ночь будет, как сегодняшняя…

Ответить я не успела, потому что вода в озере забурлила, и спустя пару секунд показались три головы в гидрокостюмах. Подбежав к кромке воды, я затаила дыхание и смогла выдохнуть лишь тогда, когда увидела на руках у одного из водолазов младенца.

Подняв над водой, он шлёпнул его по ягодицам, и округу огласил громкий детский плач.

– А вот и наш крикливый Гектор, - сказал Давид, а потом тяжело вздохнул.

Тем временем, Люций, держащий ребёнка, вышел на берег и, передавав его мне, вытащил изо рта дыхательный аппарат.

– Держи. Не знаю, на сколько он тянет по возрасту, но глубже мы побоялся нырять.

– Боже, какой он крохотный, - взволнованно прошептала я, беря младенца на руки и заворачивая его в полотенце.
– Нормально всё прошло? Верёвки и одежда не сильно помешали?

– Нормально. Как только он начал становиться меньше, мы их сразу убрали, - ответил он, а потом посмотрел на Давида.
– Ну что, готов?

– Готов, - обреченно процедил парень, и когда Фёдор с Родионом помогли ему подняться с песка, мелкими шажками подошёл ко мне и посмотрел на ребёнка.
– Сделай мне, пожалуйста, одолжение - кастрируй его, и все наши проблемы закончатся раз и навсегда.

– Ещё чего!
– возмущённо заявила я, а потом ехидно добавила: - А вообще, как вариант! Только ведь то же самое я проделаю и с тобой!

– Не проделаешь, - Давид улыбнулся.
– Ладно, будь нам хорошей мамочкой. А сейчас поцелуй меня!

Перехватив плачущего Гектора поудобнее, я встала на цыпочки и приникла к губам Давида, чем он тут же воспользовался и начал страстно отвечать мне. Но уже спустя несколько секунд его грубо отдёрнули в сторону, и Родион рявкнул:

– Пошли уже!

– Ох, сопляк, ты нереально нарываешься, - угрожающе огрызнулся Давид.
– Поверь, я тебе жизнь испорчу, если ещё хоть раз увижу рядом или с Далилой, или с собой.

– Посмотрим, - бросил тот в ответ, заводя с братом пленника в воду, но тот уже потерял к нему интерес и, посмотрев на меня, самоуверенно произнёс:

– Клянусь, я выполню своё обещание! Далила, ты будешь только моей!
– после чего скрылся в водах озера.

Проводив и его взглядом, я, чтобы унять новую порцию страха, посмотрела на Гектора и, начав его укачивать, ласково сказала:

– Ну, не плачь, пожалуйста. Всё ведь уже хорошо. Ты снова со мной.

Малыш притих, рассматривая меня своими серыми глазками, а я добавила: