Заклинатель снега

– Тебя жду.

Два простых слова. Кому-то они показались бы банальными, но для меня они были нежнее любой ласки.

– Почему не зашел?

Мейсон промолчал. Он смотрел на меня очень спокойно, и его глаза как будто говорили: «Думал, тебе нужно немного времени для себя».

Я улыбнулась. Мейсон учился понимать меня, уважать мои потребности и желания, даже самые необычные, те, которые мало кто мог понять. Как ни странно, он был очень терпелив.

Я подошла, и, пока он следил за мной взглядом, я несколько минут рассматривала его, наклонив голову.

– Что такое? – шутливым тоном спросил он.

– Ты выше меня, – просто заметила я, пробежав взглядом по его длинным ногам, четко очерченным линиям рук и спины.

Мейсон приподнял бровь, и я провела рукой по его мягким волосам, откидывая их назад. Мы наслаждались молодостью, предвкушали счастливые перемены, взрослели вместе, и это было прекрасно.

– Не завидуй!

Я поджала губы, якобы обидевшись, и он рассмеялся. Мейсон смеялся еще и потому, что я призналась ему, что его могучая фигура поначалу меня страшно раздражала. Еще бы, ведь он дерзко и самодовольно смотрел на меня сверху вниз, нависал надо мной, как птица над букашкой, и мне не раз хотелось хорошенько его пнуть.

– Что сказал Джон? – спросила я, гладя его по руке.

– Передает тебе привет и просит нас быть поаккуратнее.

– Беспокоится из-за того, что мы здесь одни?

– Наверняка, но он рад, что я с тобой. Велел от тебя не отходить.

– Выходит, я в надежных руках, – сказала я и подмигнула.

Мы оба знали, что это значит. Джон больше не врывался в наши комнаты, не бросал на нас настороженные взгляды. Однажды, совсем недавно, он увидел нас в саду: я положила ноги на Мейсона, держа в руках скетчбук и карандаш, Мейсон смеялся, пока я рисовала его портрет. Я заметила Джона. Его взгляд не нуждался в словах. Он не просто привык видеть нас вместе – он был от этого счастлив.

Я почувствовала легкость в груди и переплела свои пальцы с пальцами Мейсона. Он посмотрел мне в глаза, и в моей душе зацвели цветы. Между нами установилось странное сообщничество, выраженное во взглядах, прикосновениях и молчании, наполненных смыслом.

– Хочу тебе кое-что показать, – прошептала я.

На землю уже опускались сумерки. Свет приобрел карамельный оттенок, отчего воздух казался волшебным. Мейсон выпрямился, в его серьезных глазах читалось любопытство, и я медленно потянула его за руку, увлекая за собой.

Я закрыла дверь, взяла холщовую сумку из дровяного сарая и повела Мейсона в сторону леса. Мы довольно долго шли по тропинке между деревьями, пронизанными розовым закатом, погрузившись в звуки природы, пока перед нами не открылась поляна. По земле и по камням стелился мягкий ковер из мха, теплые лучи пробивались сквозь ветви, золотя воздух и сверкающую, как жемчуг, траву, еще влажную от дождя. Мы замерли, очарованные.

– Что мы здесь делаем? – спросил Мейсон, оглядываясь.

Я жестом попросила его подождать, приложила палец к губам. Природа требует от человека терпения и наблюдательности, ее нельзя торопить. Я поняла это со временем, постепенно научившись видеть чудеса, которыми она со мной делилась. Нужно тихо-тихо ждать и вслушиваться в лес.

И вдруг… это произошло.

Мейсон обернулся, услышав хруст. Из-за деревьев появилось громадное молчаливое существо и двинулось по мшистому ковру в нашу сторону.

Я почувствовала, как Мейсон напрягся, но я схватила его за запястье и нежно удержала на месте. Длинные ноги остановились, и лось поднял голову, взметнув вверх огромные рога, залитые светом косых розовых лучей, отчего этот гигант казался еще более величественным.

Он потянул ноздрями воздух, и я представила, каково это – увидеть его впервые, ощутить его присутствие рядом с собой.

Мейсон показал мне свой мир, теперь мне хотелось показать ему свой.

– Он приходит сюда уже много лет, – прошептала я, чтобы не напугать лося, – на закате.

Лось – воплощение первозданной силы природы – двигался медленно.

– Олени слишком пугливые, чтобы приближаться к людям, но лоси…

Великан повернул к нам морду.

Я неторопливо сняла с плеча холщовую сумку, полную зерна, и положила ее на землю открытой. Лось медленно двинулся к нам, и Мейсон обернулся.

– Что ты делаешь?

– Отступи на шаг, – попросила я.

Важно, чтобы лось не чувствовал угрозы. Мейсон должен осознать необычность ситуации, но прежде всего я давала ему понять, что за всеми моими действиями стоит опыт.

– Мы к ним не приближаемся, – объяснила я тихим голосом, – никогда. Мы даем им возможность уйти и отступаем, когда с ними сталкиваемся. Они очень мощные, и в случае опасности могут стать агрессивными. Вот почему важно уважать их пространство.

Лось подошел ко мне, чуть опустив морду.

– Однажды зимой много лет назад мы с папой нашли его маленького на этой поляне. Его ранили браконьеры. Мы вызвали службу спасения животных, его вылечили, а когда выпустили обратно в лес, он стал сюда приходить каждый божий день.

Лось осторожно подошел и понюхал меня. Я тихо вздохнула и замерла, чтобы он понял, что мы не представляем угрозы. Он знал меня уже много лет, и это единственная причина, по которой я позволила ему приблизиться. Затем лось сунул морду в сумку. Это был взрослый самец ростом более двух метров.

– Вот почему я так люблю свою кепку, – сказала я с нежностью, – папа подарил мне ее после первой встречи с этим красавцем.

Мейсон молча слушал, наблюдая за животным. Я тайком рассматривала его лицо, пытаясь угадать, о чем он думает.

– Не представлял, что они такие большие, – прошептал калифорниец.

Оттого что Мейсон был здесь, в месте, которое знали только мы с папой, во мне пробудилось какое-то очень глубокое и безграничное чувство.

– Дай мне руку.

– Что? – спросил он, и в его голосе я уловила напряжение.

Я сдержала улыбку. Он боялся?

– Сделай это, – сказала я тихо.

Мейсон пристально посмотрел на меня, совершенно не склонный слушаться. Мне пришлось дотронуться до его запястья и найти пальцами его пальцы.

– Доверься мне.

Я медленно потянула его за руку и размеренными шагами приблизилась к животному. Лось продолжал есть. Плавно, без резких движений я подняла руку Мейсона и поднесла ее к его бархатистым рогам.

Я почувствовала, как его застывшие пальцы смягчились и медленно расправились. Мейсон стоял неподвижно, в то время как под кончиками его пальцев происходило маленькое чудо. Я держала свою руку на его руке, касавшейся мягкого, теплого пуха, чувствующей, как это огромное существо колышется, живет и дышит.