Заклинатель снега

Я робко положила руку ему на бедро. Лицо Мейсона было надо мной, его рука упиралась в матрас рядом с моей головой. Мейсон внимательно разглядывал мои глаза, когда, осмелев, мои пальцы скользнули к центру его желания.

Я поколебалась, затем начала легонько поглаживать «камень» под тонкой тканью его боксеров. Сердце колотилось, я не понимала, что делаю. Мне было ужасно неловко, но я пристально смотрела в лицо Мейсону и не останавливалась. Я ласкала его осторожными пальцами, ища в его лице что-то, что позволило бы мне понять, правильно ли я поступаю. Мейсон не издал ни звука, но, когда я опустила руку ниже, в его глазах будто бы поднялся шторм.

Я продолжала ласкать его осторожно и медленно, опасаясь, что причиню ему вред.

Внезапно он остановил мою руку. Его пульсирующий взгляд поглотил меня, и напряженность этого момента отражали удары моего сердца, становившиеся все короче, все сильнее…

Затем он завел мою руку под резинку боксеров. Я поджала пальцы ног и приоткрыла губы, когда почувствовала, как там жарко. Я положила холодные кончики пальцев на его возбужденный член, и Мейсон вздрогнул. Он медленно дышал, дыхание его вибрировало в груди, а цвет радужек стал таким ярким и пронзительным, что я в них тонула.

Я медленно провела по члену рукой и почувствовала его по-настоящему. Он был бархатистый, твердый и мощный, но… гладкий… Я слегка сжала его, и мышцы на груди Мейсона напряглись.

Я смотрела в его влажные глаза, потемневшие и полные желания. Я дрожала от сильных ощущений, от биения сердца, которым я бы никогда ни с кем не поделилась. Дрожала от невероятного чувства, у которого не было границ, – от любви.

Другую руку я запустила в его волосы и притянула его к себе для долгого поцелуя. Я ласкала его, пока он срывал с меня трусики так порывисто, что резинка впилась мне в кожу.

Избавившись от последних ограничений, наши тела сплелись. Мы хотели друг друга так, как никогда не хотели, или, вернее, так, как хотели друг друга с самого начала. Наши сердцебиения смешались и сотворили великий хаос, в моей душе плескались океаны с кораллами и морскими звездами, в ней сверкали полярные сияния и великолепные бездны.

Я смотрела, как Мейсон вскрывает серебристую упаковку маленького квадратика, и тяжело дышала, у меня кружилась голова. От волнения я прикрыла глаза и сцепила руки у него на шее, а он взял меня за бедра и слегка приподнял, и только в этот момент мы посмотрели друг другу в глаза.

Прерывистое дыхание, разгоряченные тела, утонувшие друг в друге, сосредоточенные взгляды. Мейсон прижал одну руку к изголовью кровати, нависая надо мной всем своим могучим телом, а я осталась там, под ним, вцепившись в его плечи, и моя душа переплелась с его душой, ярко отражающейся в моих глазах. Я была готова отдать ему ее всю без остатка.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно вошел в меня. Я сдержала стон. Тяжело задышала, напряглась, покрылась испариной. Мышцы задрожали, от острой боли я стиснула зубы, но на этот раз я не отвела глаз, не пряталась за руками, не отвернулась.

Я осталась с ним сердцем и духом, прикованная к его движениям.

И когда мы наконец стали одним целым, когда мы с Мейсоном наконец объединили наши тела и души, я почувствовала, как мою тьму наполняет свет, изгоняя тоску и одиночество. Я хотела быть полной только им, только тем, что мы сотворили вместе.

Я обхватила руками его лицо и снова запечатлела его в своем сердце, запечатлела его губы, пронизанные той любовью, которая проникла в меня, как те цветы, которые раскалывают снежный наст и изо всех сил тянутся к свету, расцветая в своей великолепной силе, удивляя мир нежной красотой.

Пусть мы были разными и не всегда могли понять друг друга. Красивая мозаика состоит из отдельных, не связанных между собой фрагментов. Возможно, мы такие же – беспорядочные, с изломами, но соединенные сердцем и душой с самого начала.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Над дверью прозвенел колокольчик.

Пряный запах солода и тихая музыка. Паб «У Джо» был верен себе: разливное пиво на стойке, неоновые вывески, болтовня людей за столиками.

Ко мне подошел неуклюжий щенок, лизнул мою ногу, я недоуменно посмотрела на него, не видя рядом хозяина.

– Айви!

Удивленная Менди тепло мне улыбнулась. Она подошла, сияющая радостью так же, как и в прошлый раз. Ее пылающие волосы были собраны в небрежный пучок, а туго завязанный черный фартук подчеркивал пышные формы.

– Как приятно тебя видеть!

– Привет, Менди! – откликнулась я.

На мне были белая майка в рубчик, джинсовые шорты, армейские ботинки и всегдашняя кепка, но, судя по взгляду девушки, ее что-то во мне поразило.

– Какими судьбами ты здесь? – спросила Менди. – Приехала на лето?

– На несколько дней, – ответила я, поправляя козырек, – пока погода хорошая…

Щенок залаял, требуя моего внимания. Он вилял хвостом, затем почесал ухо и завалился на бочок.

– Чья это собачка? – спросила я, наблюдая, как песик встает на лапки и убегает под столик.

– Джо.

– Джо?! Я думала, он не любит собак. Разве не он всегда ворчал, когда кто-то приходил сюда с собакой?

Она вздохнула с улыбкой.

– Что тут скажешь? Сердце, как снег… Он нашел песика на дороге, и оно растаяло, как эскимо! Он хочет назвать его Малыш Джо. Какая богатая фантазия, да?

Мы обменялись многозначительными взглядами, и Менди покачала головой. Потом посмотрела на меня внимательнее.

– Ты отрастила волосы, – заметила она, – тебе идут длинные.

– Эй! – прорычал недовольный голос. – Где мое пиво?

Сидевший у стойки посетитель обернулся.

Я не удивилась, увидев рябое лицо Дастина. Он бросил на Менди угрюмый взгляд. Было нетрудно предположить, что он часто сюда заглядывал: как я слышала, он пару раз провалил экзамены и ему уже исполнилось девятнадцать лет, так что теперь доступ к алкоголю был открыт.

– Нолтон, – хрипло пробормотал он, рассматривая меня, на его лице появилась ироническая гримаса. – Снова дома? Чё, и во Флориде не сложилось…

– Заткнись, Дастин! – прикрикнула Менди, положив руку на бедро. – Лучше заплати за пиво, ты уже два выпил! – Она раздраженно фыркнула и повернулась к нему спиной, снова обратившись ко мне: – Значит, на несколько дней? Ты приехала одна?

– На самом деле…

– Вау, крутое место!

В дверь вошел Трэвис, его глаза сияли, как у ребенка. За ним стояли Нейт с Фионой и с интересом оглядывали паб.