Залим

Следующий день, по моим ощущениям, должен был пройти точно так же, как и все предыдущие. Ничто не предвещало того, что произойдет сегодня, но судьба никогда не спрашивала разрешения у смертных.

Я собралась и, первым делом, отправилась на местный рынок – купить отцу самых свежих фруктов, а затем, по привычке, в больницу. Но получилось не совсем удачно, по пути в клинику я попала в очень большую пробку, образовавшуюся из-за аварии, и пришла к отцу, только попав на тихий час. Разумеется, никто меня внутрь не пустил, и мне пришлось отправиться коротать время в небольшой скверик, что был на территории больницы.

Чувство голода накрыло меня с головой на второй час сидения возле больницы. Подумав и порешав, я решил ограничиться тем немногим, что нашлось в сумке – плиткой шоколада с цельным орехом.

– Вкусный, да? – я настолько увлеклась поеданием сладости, что не сразу заприметила «гостя» на своей лавочке. Мальчик лет шести-семи. Он кивнул на шоколад, зажатый у меня в руке и обвел сладость таким взглядом, что стало не по себе.

– Хочешь? – Я отломила кусок и протянула мальчику, но он лишь покачал головой. даже отодвинулся от меня. – Что такое?

– Мне не разрешают.

– Кто?

– Родители.

– Шоколад?

– Угу, – он кивнул, с грустью опуская голову.

– Почему? Ты чем-то болеешь?

– Нет. Они говорят, что вредно. Мама кормит только тем, что полезно…

– О… – сочувственно протянула я. Знала я таких вот помешенных на правильном питании. Жалко их было всегда. Но, как говорится, каждый имел право есть то, что ему хотелось. Я никогда не разделала этой моды на вегетерианство или подобных течений. Считала, что есть можно все, только бы в меру. А полезное… ну, что вообще в этом мире было полезного?

– Если я… – Мальчик воровато оглянулся по сторонам, а затем поднял на меня взгляд. – Если я съем, Вы не расскажите родителям?

– Я-то? – Я наклонилась к мальчику, поддерживая заговорческий настрой. – Никогда. Быть стукачом – плохо, – я снова протянула кусочек шоколада. Ребенок еще раз бросил взгляд через плечо, а затем быстро протянул свои ручки к лакомству. Через пару минут им была съедена практически вся плитка.

– Вкусно, – прошептал он, пытаясь слизать лакомство с уголков рта.

– Иди сюда, – я рассмеялась и, достав из сумки влажные салфетки, принялась вытирать мальчишку. – Нужно скрыть следы «преступления», а то нас поймают…

Мы еще какое-то время поговорили с забавным мальчуганом, чьи родители, оказывается, работали в этой больнице, а затем малыш засобирался обратно.

– Может быть, я провожу тебя?

– Нет, я уже большой, я знаю, куда идти, – деловито выдал мальчик, которого, как оказалось, звали Александром.

– Ну, смотрим сам, раз большой, – он покивал и уже совсем скоро отошел, оставляя меня одну. Обычно, мне было сложно общаться с детьми. Каждый, кто мог приходиться одного возраста с моим не рожденным ребенком, вызывал во мне волну боли, которая с годами, почему-то, не притуплялась. Но этот… пока я общалась с ним, я ни разу не подумала о том, что потеряла. Время с этим малышом прошло быстро и, на удивление, хорошо. Жаль, что он так быстро ушел.

Я только успела додумать последнюю мысль, как перед моими глазами предстала ужасающая картина. Огромный внедорожник, прорвав ограждение деревянного шлагбаума, завернул на территорию больницы и понесся дальше. Прямо в ту сторону, где переходил дорогу ребенок, с которым еще пять минут назад мы обсуждали его успехи в футболе.

Время на раздумья не было, машина неслась на высокой скорости и тормозить, кажется, была не намерена. Я бросила все, что было в руках, телефон, пакеты, ключи, и понеслась в сторону ребенка. В какой-то момент я перестала видеть весь окружающий мир, передо мной был только ребенок, к которому я бежала, вытянув руки, а в голове билась только одна мысль – только бы успеть.

Глава 2

Первое, что я почувствовала после того, как открыла глаза – это движение в своих руках. Вторым ощущением стала сильная боль в левом плече, на которое я упала. Третьим стало то, что я услышала – а это был истошный крик раненного зверя. И, нет, это кричал не ребенок в моих руках. Кто-то другой, откуда-то издалека. Кто-то взрослый.

– Саша! Саша!

Я открыла глаза потому, что была вынуждена. Ребенок в руках заворочался, захныкал, а затем заплакал, а вскоре после этого рядом кто-то приземлился, поднимая ворох пыли с земли.

– Залим? – Он не услышал моего обращения к себе, потому что был занят тем, что осматривал ребенка на предмет повреждений. Далее, не найдя их, по всей видимости, с силой прижал мальчика к себе, что-то шепча на своем родном наречии. И лишь потом, несколько секунд спустя, его взгляд, уже более или менее осмысленный, переместился на меня.

– Рада?

Я хотела было что-то ответить, объяснить, что произошло, но стоило мне только открыть рот и попытаться выпрямиться, чтобы встать с земли, как левое плечо пронзила адская боль. Я вскрикнула и едва не завалилась обратно на землю, но меня удержали чужие руки.

– Стой-стой, не дергайся, пожалуйста, кажется, у тебя вывихнуто плечо, – констатировал Шиков через несколько секунд беглого осмотра.

Нет, я ни за что бы не стала менять своего решения. Моя боль не стоила жизни ребенка, только, какого же было мое удивление, когда немного оправившись от болевого шока и находясь уже в отделении травматологии, я узнала, что спасенный мной малыш – сын моей бывшей любви.

– Я введу обезболивающее, этого должно хватить. Но оно должно подействовать, пожалуйста, старайся не шевелиться это время, – дал указания Залим прежде, чем вооружиться острой иглой. Я сглотнула и отвернулась, стараясь не думать о том, что нечто очень острое находилась в считанных сантиметрах от моего тела.

– Главный хирург разве должен заниматься вправлением костей?

– Скажи спасибо, что они целые, и мы обойдемся без операции, – хмыкнул Шиков. – Все могло быть гораздо хуже, – констатировал он.

Мы были в палате одни, Залим сам вызвался возиться со мной лично, отпустив дежурного травматолога отдохнуть, да попить кофе. Возражать ему никто не стал.

– И хорошо, что все произошло на территории больницы, ты не усугубила травму, пока ехала за первой помощью, – Залим сделал укол, заставив меня зашипеть, а затем отошел от меня, чтобы что-то переложить на столике с инструментами, а затем снять перчатки. В конечном итоге, он присел напротив, и я смогла спросить о том, что давно хотела.

– Это твой сын? – Оно и без того уже было ясно, но я все же задала крутившийся на языке вопрос.

– Мой, – он коротко кивнул.

– Не похож на тебя…

– Да, в мать пошел, – снова короткий кивок.

– Прости, а почему… почему Саша?

Залим усмехнулся, мол, было бы странно, если бы не спросила.

– Помнишь дядю Сашу?

– Черт, – я хмыкнула, – точно, конечно! – Как я сразу не догадалась. Залим рассказывал о нем, когда мы были еще в отношениях. Лучший друг отца, с которым они вместе воевали в какой-то горячей точке. Он спас сослуживца во время какой-то сложной операции, и Залима хотели назвать Александром, но бабушка по папиной стороне не разрешила, выбрав то, что посчитала нужным сама. Никто не посмел перечить старшей женщине, но Залим, видимо, нарушил вековые традиции. Я помню, что он говорил, что без дяди Саши не было бы его отца, его самого а, значит, и его сына тоже. – Как я сразу не подумала. – Я отвернулась в сторону, выглянула в окно. Заметила, что поднялся ветер, который начал качать кроны высоких, вековых деревьев. – А что за машина, что едва не убила нас? – после этого вопроса Шиков изменился в лице, глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску.