Заложник

Себастьян призывал ее к самокритичности. Ведь руководство СЭПО само не пожелало огласить подробности, чем способствовало всеобщему замешательству и переполоху.

— Так нельзя, мы должны сказать им больше, — убеждал он.

— Что именно? — поинтересовалась Эден.

— Что угодно. Подтвердить, что угроза взрыва действительно существует. Что речь идет о рейсе на Нью-Йорк и ни о каком другом. В этом нет ничего опасного.

Люди осаждали полицию и Министерство иностранных дел. Эден отказывалась оглашать список пассажиров, поэтому звонившие не получали удовлетворительных ответов на свои вопросы. Долго так продолжаться не могло, ситуация требовала разрешения.

Эден хотела принять участие в допросе Келифи, или Захарии, как она все чаще про себя его называла, однако против этого имелось много возражений. Начальник Эден просто не находил слов, чтобы выразить, насколько глупой кажется ему эта идея.

— Эден, шеф антитеррористического подразделения не проводит допросов! — горячился он.

— С каких это пор? — возмущалась она.

— С первого дня существования СЭПО и навсегда. Доверь это кому-нибудь из людей Денниса.

Эден просила передать Деннису, что охотно возьмет к Келифи одного из его следователей, но самой ей непременно надо увидеться с Захарией. Любой ценой! Покидая кабинет, Эден услышала за своей спиной тяжелый вздох начальника.

Однако это волновало ее меньше всего. Эден знала, чего хочет, и уверенно добивалась своего. Алекс и Фредрика Бергман уже отправились домой к Кариму Сасси. Самое время для СЭПО заняться Захарией Келифи — главным действующим лицом разыгравшейся в небе драмы.

Эден не могла избавиться от мыслей о Фредрике. Она видела, как Алекс смотрит на эту женщину. Влечение не обязательно должно быть сексуальным. Иногда это просто необходимость иметь человека рядом или потребность общения с ним. Чувство Алекса к Фредрике можно было назвать интеллектуальным влечением. «Странно! — думала Эден. — Они такие разные. Удивительно, как они вообще работали вместе».

Следователь из отдела Денниса уже ждал в здании тюрьмы. Едва поздоровавшись, Эден устремилась в камеру Захарии.

Охранник открыл тяжелую дверь. Эден вошла первой, человек из отдела Денниса осторожно последовал за ней.

Келифи сидел на койке. Эден представилась и выдвинула на середину комнаты стоявший в углу стул. Она села, в то время как следователь по-прежнему стоял позади. Он уже понял, что в предстоящем действе ему отведена роль статиста.

Услышав, кто перед ним, Захария как будто удивился. Руководители подразделений СЭПО действительно не участвовали в допросах. Но Эден — особый случай.

— У меня к вам несколько вопросов, — начала она. — Вы ведь не откажитесь помочь нам?

Бледное лицо Захарии на фоне зеленой футболки выглядело болезненным. Сейчас он смотрел на Эден с вызовом и злобой, что было неудивительно в его положении. Какого еще взгляда можно ожидать от человека, в одночасье потерявшего то, на что потратил годы жизни?

— Я не имею никакого отношения к захвату этого самолета, — ответил Захария.

— Хотите? — Эден достала пачку сигарет.

Стоявший за ее спиной следователь разинул от удивления рот, но тут же взял себя в руки.

Помедлив несколько секунд, Захария потянулся за сигаретой. Эден тоже взяла одну сигарету и щелкнула зажигалкой.

— Так вот, — продолжала она, выпуская через плечо струйку дыма, — независимо от того, сотрудничаете вы или нет с этими людьми, вы можете располагать важной для нас информацией.

Захария жадно затянулся, откинувшись на кровати. Потом стряхнул пепел в пустую кофейную чашку. Эден сделала то же самое.

— Если вы отправите меня обратно в Алжир, я погиб, — сказал он.

Это прозвучало как заявление. Захария как будто ни о чем не просил и не пытался пробудить у нее жалость.

— У нас другие сведения, — возразила Эден.

— Все вы сумасшедшие. — Захария отвернулся к стене.

Эден положила ногу на ногу. Она чувствовала себя неуютно без сигареты в руке, как иная женщина — без сумочки.

— Мы отвечаем за вашу жизнь, — сказала она.

— И все это ради национальной безопасности? — усмехнулся Келифи.

— Что-то вроде того. — Она затушила сигарету. — Послушай меня, Захария. Сейчас на борту «боинга» в заложниках четыре сотни с лишним человек, и мы подозреваем, что тот, кто стоит за всем этим, находится рядом с ними. Все может кончиться трагедией.

Эден выглянула в окно. Неба отсюда видно не было, однако, судя по всему, его заволокли тучи.

— И что самое страшное, для вас в этом нет никакой пользы, — продолжала она. — Вы вернетесь домой, Захария. Правительство не собирается пересматривать свое решение, это выяснилось всего несколько часов назад. Они не пойдут на переговоры с террористами. Если вы планируете остаться в Швеции, вам надо действовать иначе.

Он повернул к ней злое лицо:

— Сколько раз повторять, что я не имею к этому никакого отношения!

— Я уже сказала, что это не важно. — Эден пожала плечами. — Я просто хочу предупредить, что, если в числе затеявших все это есть кто-нибудь из ваших родственников или знакомых, он рискует погибнуть вместе со всеми или получить большой тюремный срок, и главное — все это будет совершенно напрасно. Вы окажете большую услугу этому человеку, если согласитесь с нами сотрудничать.

— Вы говорите, сотрудничать? — недоверчиво переспросил Захария.

— Именно. Как раз об этом мы вас просим.

— И что я должен делать? — Захария отложил в сторону сигарету и кофейную чашку.

— Об этом мы еще поговорим. Вы не догадываетесь, кто мог устроить все это?

— Понятия не имею. — Захария покачал головой. — Никто из моих знакомых на такое не способен. Я не вращаюсь в таких кругах.

— Да ладно, — махнула рукой Эден. — Рассказывайте сказки кому-нибудь другому. У нас есть и камеры слежения, и записи телефонных разговоров. Нам известно, кто ваши друзья.

Некоторое время Захария удивленно смотрел ей в глаза, а потом вдруг расхохотался:

— А теперь я вам скажу: дурите кого-нибудь другого. Сидите там со своими камерами и строите теории похлеще, чем вокруг смерти Элвиса. Ничего у вас на меня нет! И вы ничего не знаете о том деле с Эллисом и Хасаном.

— Должна заметить, улик против вас достаточно. То, что вы забирали из бутика пакет, — лишь одна из них.

— Но я же говорил, что не знал, что в нем!

— Кроме того, ваш приятель Эллис оказался настолько неблагодарен, что дал против вас показания.

Захария смотрел на нее исподлобья.