Заложник

Юсуф усмехнулся. Этот человек, похоже, считает себя философом. Обобщает свои идеи на все человечество. Юсуф хотел сказать что-нибудь ироничное, но заложник его опередил. Пока ситуация не определилась, пока переговоры, пока то да се, у него будет время отоспаться и почитать. У Юсуфа появилось ощущение нереальности происходящего. «Отоспаться и почитать». Не сошел ли с ума этот тип? Только псих может рассуждать так. Только самый настоящий законченный псих. Юсуф смотрел на заложника. Нет, он не псих. Он далеко не псих. У психа не может быть такого внимательного и ясного взгляда. Сумасшедшие вообще не в силах концентрировать взгляд. Это Юсуф помнил из курса психиатрии, который им читали на четвертом году обучения. Неужели этот человек считает, что в этом подвале он будет отсыпаться и читать? Или все-таки псих?

Заложник дернул рукой. Стальные кольца коротко звякнули. Он надеется, что его не будут держать прикованным к столу постоянно? Юсуф кивнул. Конечно, не будут. Наручники – вынужденная мера. Заложник не понял, вскинул на Юсуфа удивленный взгляд. Чтобы не возникло соблазна напасть на врача. Ведь в этом случае Юсуфу придется его убить. Демонстративным жестом Юсуф положил руку на задний карман брюк и даже через плотный материал ощутил стальной холод пистолета. Пусть этот человек знает, что он вооружен. Как сказал Тайсир? Чтобы не было никаких иллюзий.

Подбородок заложника дернулся, и взгляд стал напряженным. Не стоило его пугать, подумал Юсуф. Заложник, насколько позволили цепи, поднял руки над столом. Он не собирается ни на кого нападать. А что касается обещания убить его… Странно, что уважаемый доктор так спокойно об этом говорит. Неужели он считает, что человека можно убить легко и безнаказанно?

В глазах заложника мелькнуло недовольство, и тон стал укоризненно-насмешливым. Юсуф провел ладонью по щеке, будто хотел убедиться, что гладко выбрит. Все это, конечно, очень странно. Он ожидал чего угодно. Истерик, просьб о пощаде, жалоб на слабое здоровье, приступа эпилепсии, но только не дурацких философских рассуждений. Раздражение все-таки прорвалось, как ни старался Юсуф сдержаться. Глаза сузились, и голос зазвучал вызывающе. Да, он считает, что человека можно убить легко и безнаказанно. В человека можно выстрелить. Можно ударить его топором или камнем по голове. Человеку можно перерезать горло. Отравить. Повесить. Утопить. А еще человеку можно подложить взрывчатку, обрушить на его голову бомбу. И все это происходит с тысячами людей. Их убивают ежедневно, в разных концах света. Причем совершенно безнаказанно. В большинстве случаев. К сожалению, это реалии сегодняшней жизни. Заложник терпеливо дослушал до конца и махнул рукой.

– Я говорю не об этом…

Резкое движение рукой не прошло бесследно. Цепь натянулась, стальной браслет врезался в кожу на запястье, и заложник поморщился от боли. Юсуф пожалел, что не сдержался. У этого человека шок. Обычный нейрогенный шок. С явными симптомами. Как там было в учебнике? Чувство страха и неуверенности, слабость и беспамятство. Все признаки налицо. Заложник плохо понимает, что с ним происходит, дезориентирован и не очень точно контролирует речь. А он, врач, призванный облегчить состояние больного, позволил себе увлечься разговором о какой-то абсолютной ерунде. Зара права. Он вспыльчивый. Вспыльчивый и увлекающийся. И ничего с этим не поделаешь. Занятый своими мыслями, Юсуф не сразу услышал следующую фразу заложника.

– Я говорю лишь о том, что пулей, ножом, ядом, топором и бомбой можно убить лишь физическое тело. А как быть с душой?

Юсуф, увлеченный своими мыслями, даже не сразу понял, о чем он говорит.

– С чем?

– С нашей бессмертной душой, – повторил заложник. Повторил как-то не торжественно, а просто и обыденно.

Все ясно. Этот тип не сумасшедший. Он сторонник нелепых теорий и глупых парадоксов. Всех этих кармических превращений, дуальных пар, цветных аур и объяснений, почему внешнее равно внутреннему. Но копаться во всем этом Юсуф не намерен. Душа тут совершенно ни при чем. Она возносится в свои райские кущи, и беспокоиться о ней нечего.

– Как раз о душе стоит побеспокоиться. – Заложник поднял глаза, и Юсуф прочел в них решимость во что бы то ни стало довести свою мысль до логического завершения. – Но не убитому. Его душа, действительно, возносится в райские кущи. Беспокоиться о своей душе придется убийце!

– При чем тут душа убийцы? – не понял Юсуф. – Она остается в его теле. Никуда не девается. Может, вы имеете в виду угрызения совести? Так это…

– Простите, доктор, я не имею в виду угрызения совести или какие-либо иные абстрактные понятия. – Глаза заложника превратились в узкие щелочки, и голос приобрел бетонную твердость. – Когда мы умираем и наши души уходят в духовный мир, энергии материального мира, наполняющие нас, все эти энергии злости, ненависти, зависти, страха смерти, энергии эгоизма, гордыни и прочие уходят в землю вместе с нашим физическим телом. – Заложник замешкался, словно паузой хотел подчеркнуть значимость того, что он собирается сказать. – Когда происходит убийство, земля не принимает негативные энергии убитого. В мире существует гармония, и мироздание не терпит ее нарушения, в том числе появления непредвиденных негативных энергий. Эти энергии вынуждена принять душа убийцы. Они повиснут на ней тяжким грузом, и тащить этот груз душе убийцы придется в другие жизни, во многие другие воплощения. – Заложник тяжело вздохнул, словно сожалея о тяжелой судьбе убийцы, развел руками, насколько позволяла цепь наручников, и закончил: – Избавляться от этих энергий убийце придется в течение многих лет. А может быть, десятилетий и веков. Много его следующих воплощений будут отравлены этими черными энергиями.

Заложник по-детски виновато шмыгнул носом, выражение его лица говорило: «Простите, но моим долгом было сказать вам все это». Юсуф молча смотрел на него, пытаясь оценить сказанное. Заложник не выдержал долгую паузу.

– Убивая физическое тело другого человека, убийца наносит тяжелый удар по своей бессмертной душе, – сказал он. – Поверьте, доктор, это неравный обмен. Очень неравный.

– Бред!

Юсуф попытался сдержаться, но слово вырвалось. На лице заложника появилось выражение покорности. Видно, он часто слышал подобные реплики в ответ на свои речи. Юсуф опять пожалел о своей горячности и даже мысленно обозвал себя «ослом». Заложник вздохнул и неожиданно кивнул.

Увы, ему часто говорят такое. Конечно, его слова многим непонятны. И он вовсе не мастер говорить и не всегда может выразить свои мысли достаточно точно. Но он точно знает, что прав. И если посмотреть на ситуацию с точки зрения логики духовного мира…

Стоп!

Юсуф решительно поставил на стол свой саквояж. Хватит! Все это заходит слишком далеко. Он не намерен продолжать этот разговор. Мрачный подвал, в котором содержится захваченный заложник, не место для бесед о логике духовного мира… Нет, нет, он не станет ни спорить, ни даже возражать. Он просто введет этому человеку полиглюкин, а потом попросит людей Тайсира снять с него наручники и дать ему выспаться. Если, конечно, они хотят, чтобы дожил до обмена в здравом уме. Юсуф достал одноразовый шприц, встряхнул бутылочку с лекарством. Сейчас-сейчас. Лекарство подействует минут через десять. А потом все пойдет своим чередом. Без этих нелепых фантазий.

– Это не фантазии. – Голос заложника прозвучал глухо, но твердо. – Боюсь, это совсем не фантазии, доктор.

Шприц замер в руке Юсуфа. Возможно, он произнес слово «фантазии» вслух? Или этот человек читает сокровенное? В голове неожиданно мелькнула мысль, неприятно поразившая его. А что, если этот человек вовсе не в шоке? А что, если он опытный и хитрый агент и готовит какую-то ловушку? А что, если спецслужбы врага, которые давно охотятся на Тайсира, специально подсунули ему этого человека? Юсуф положил шприц на стол. Похоже на правду. Как сказал Тайсир? «Он сам приехал к нам. Мы только прострелили колеса его машины». Значит, приехал сам. Подставная утка. Опытный и дерзкий агент, знающий, как и с кем говорить. Если это так, то на его теле наверняка закреплены хитрые датчики и дом уже окружает спецназ. Но ведь Тайсир утверждал, что заложника обыскали? Ерунда! Его же не раздевали догола. Наверняка у спецслужб есть какая-нибудь новая технология, которая позволяет вживлять передатчики под кожу. От этих мыслей Юсуфу стало не по себе. В любой момент сюда могут ворваться солдаты. Юсуф физически ощутил на спине чужой прицел и поежился.

Заложник уловил перемену настроения собеседника.

– Что вас беспокоит, доктор?

Юсуф, гремя металлической крышкой, вернул шприц в металлический бикс. Нет, этот заложник просто наглец. Сидит в подвале с наручниками на запястьях и скорой гибелью в перспективе и спрашивает, что беспокоит доктора. Все! Хватит! Никаких уколов и душещипательных бесед. Юсуф уложил бикс в саквояж и поднял глаза.

– Могу ли я сделать для вас что-нибудь еще?

Заложник кивнул. Его взгляд стал тревожным. Он явно не понимал причину резкой перемены настроения доктора.

– Да, пожалуйста. – В его голосе появились виноватые нотки. – Если вам не трудно. В одном из карманов моей куртки лежит книга. Вы могли бы подать ее мне?

Юсуф кивнул, огляделся и пошел к кровати, на которой лежала темно-синяя куртка с большими накладными карманами. В одном из карманов он действительно нашел книгу небольшого формата. Взглянул на обложку. «Пятикнижие Моисея». Жесткий темно-бордовый переплет. Золотистые разводы в центре сходятся в витиеватую конструкцию из овалов, треугольников и острых углов. Юсуф хотел молча подать книгу и уйти, но не удержался. Взгляд заложника показался ему насмешливым, и Юсуфу захотелось сказать что-то язвительное.