Заложник

– Откровение о душе убийцы и о негативных энергиях, которые она принимает, вы прочли в этой книге? – Юсуфу показалось, что его голос прозвучал излишне весело.

– В этой, – кивнул заложник и продолжил с вызовом, словно, не замечая тона Юсуфа: – В этой книге вообще много интересного.

– Вот как? – Вызов в голосе заложника задел Юсуфа, он решил не сдерживаться и продолжил язвить. – И вы рассчитываете увлечь этой книгой своих охранников? Преподать им урок морали и нравственности? Напрасный труд. Этих людей не сбить с пути нравоучениями.

Заложник поднял голову. Юсуф вновь прочел в его глазах тоску и тревогу и пожалел о том, что сказал. С чего это его потянуло на иронию? К чему в этом подвале, в такой ситуации ирония? Заложник звякнул сталью наручников. Взял книгу из рук Юсуфа и бережно положил ее на доски стола.

– При чем тут нравоучения? О чем это вы, доктор? В этой книге нет никаких нравоучений. И никаких уроков нравственности и морали.

Голос заложника прозвучал как-то очень буднично. Юсуф решительно уложил бикс в саквояж и решил оставить за собой последнее слово.

– Простите, но по этому поводу у меня несколько иное мнение.

Заложник следил за Юсуфом с легкой улыбкой на губах.

– Вот как? – Заложник кашлянул, словно пытался скрыть смущение, вызванное тем, что ему приходится вступать в спор. – Это мнение основано на ваших личных впечатлениях?

Юсуфу не понравились ни сама фраза, ни тон, которым она была произнесена. Он поморщился и захлопнул саквояж. Разговор окончен. Он не намерен терпеть насмешки в голосе, даже от испуганного заложника. Он выполнил свой врачебный долг и больше ничего не должен этому человеку.

– Нет, – сказал Юсуф, делая шаг к двери. – Я сам этой книги, разумеется, не читал. Но мои саратовские приятели, среди которых были и евреи, и христиане, называли эту книгу основой нравственности и морали.

– И вы, доктор, поверили своим приятелям на слово?

Юсуф остановился. Уж не считает ли этот человек его полным профаном?

– Поверил. Если я не ошибаюсь, именно в этой книге записаны все эти «не убий» и «не укради» и прочие положения ваших моральных устоев.

– Положения «не убий» и «не укради» действительно записаны в этой книге. – Заложник сделал ударение на слово «положения», и на его губах мелькнула улыбка. – Но какое отношение они имеют к морали и нравственности?

Юсуф шумно выдохнул воздух. Сейчас главное не сорваться. Этот человек просто заводит его. Не стоит обращать внимания. Юсуф занес руку, чтобы стукнуть в дверь.

– Все эти положения, – глухо сказал заложник ему в спину, продолжая выделять слово «положения», – это просто практические рекомендации.

Юсуф замер с поднятой рукой. Что за ерунда? Что значит практические рекомендации? Какие практические рекомендации? Рекомендации чего? Заложник раскрыл книгу и зашуршал страницами, бормоча «сейчас, сейчас вы убедитесь». Юсуф обернулся, но от двери не отошел. Выражение нетерпения на его лице заставляло заложника торопиться и нервничать. Заложник разгорячился, на его щеках даже появился румянец. Он листал книгу в одну и в другую сторону и наконец нашел место, которое искал. Заложник поднял глаза на Юсуфа.

– Вот послушайте. Книга описывает возвращение еврейского войска после войны с Мидьяном. В лагере солдат встречает пророк Моисей. Он гневается на военачальников…

Заложник, торопясь, поднес книгу к глазам и прочел нараспев.

– И сказал им Моисей: «Вы оставили в живых всех женщин. Убейте всех малых детей мужского пола и всякую женщину, которую познал мужчина, убейте. Всех же малых детей женского пола, которых не познал мужчина, оставьте в живых для себя».

Заложник поднял голову и сказал голосом полководца, объявляющего о взятии чужой крепости:

– Ваши саратовские приятели называли эту книгу основой морали и нравственности, доктор. И вы с ними соглашались. Как вам эта цитата с точки зрения современной морали? Или нравственности?

Юсуф молча стоял у двери. Заложник улыбнулся. Он явно хотел оставаться серьезным, но не получилось и оттого улыбка получилась странной. Верхняя губа поползла к носу, обнажая мелкие ровные зубы.

– Вы и сейчас согласны с точкой зрения ваших саратовских приятелей, доктор?

Юсуф сделал шаг к столу. В его глазах мелькнуло молчаливое признание собственного поражения. Но признавать это вслух он не спешил.

– Ну, хорошо. Чем же тогда так ценна эта книга для вас? – Он помедлил и добавил: – Для вас всех. Как литературный памятник? Или историческое свидетельство?

Заложник покачал головой.

– На историческое свидетельство эта книга никак не тянет. Никаких доказательств реальности египетских казней нет до сих пор. Как нет подтверждений того, что перед евреями расступалось море. И какое это было море? В книге оно определено, как «Камышёвое». – Заложник положил ладонь на бордовую обложку. – Теологи до сих пор спорят, что это за Камышёвое море. И вообще, выходили ли евреи из египетского рабства? Нет, нет, учить историю по этой книге я не рекомендовал бы никому.

Заложник снял невидимую соринку с бордовой обложки и улыбнулся. Его губа вновь поползла вверх.

– И литературным памятником эту книгу не назовешь. Увы, но в ней нет ничего из того, что превращает простой текст в настоящую литературу. Ни ярких образов, ни сочного языка, ни удивительных метафор. В ней нет даже точно выстроенного сюжета. Описания скупы. Много повторов и неясностей. Разные части противоречат одна другой. Нет, нет. – Заложник покачал головой и строго взглянул на Юсуфа, будто тот старался убедить его в обратном. – Шедевром литературы эту книгу никак не назвать.

Юсуф вернул на стол свой саквояж.

– Если это – не выдающийся исторический труд, не литературный шедевр, не основа современной морали, не учебник нравственности, – сказал он, – то почему же тогда именно эту книгу вы называете Книгой Книг?

– Именно поэтому, доктор. – Заложник смотрел на Юсуфа снизу вверх и потому его глаза казались широко распахнутыми. – Будь эта книга каким-нибудь историческим памятником, она была бы малоинтересна. Исторических памятников много. Финская «Калевала» тоже рассказывает о сотворении мира. Мифы Древнего Рима гораздо более совершенны с литературной точки зрения. А мифы Древней Греции гораздо более достоверны с точки зрения истории…

Заложник перевел дух, словно размышляя, стоит ли произносить следующую фразу. Инстинктивно поняв, что заложник сделал паузу перед фразой, которой он придает большое значение, Юсуф подался вперед и оперся ладонью о стол.

– В этой книге, – вновь заговорил заложник, – записаны правила управления энергиями, из которых создано все в материальном мире. В том числе и человек.

Юсуф почувствовал, как на мгновение сжалось сердце. «Энергии, из которых создано все в материальном мире». Он эту фразу уже слышал. Определенно слышал. Много лет назад. И он даже помнит, где именно. На той университетской вечеринке. С математиками.