Замок

Вид Князя был ужасен. Казалось, глаза его вот-вот извергнут огонь, а голос прозвучал, как эхо громового раската:

— Что же вы медлите? Убейте их! Где ваши пистолеты? Выстрелите ему в голову, и он выронит меч! А она — она всего лишь смертная женщина, для нее окажется роковой любая царапина!

Несколько пар рук потянулось к пистолетам, но Доминика выстрелила снова, два раза подряд, почти наугад — и удачно: одного она поразила в правую руку, а другого опять в голову.

Вампиры снова ахнули и отступили: «У нее несколько зарядов в одном пистолете! — пронеслось по их рядам. — И сколько же их всего?!»

— Бестолочи!! — взревел Князь. — У нее же простые свинцовые заряды! Они безопасны для вас!

Вампиры стали группироваться вокруг своего Повелителя, но непонятно было, пытаются ли они его защитить или, наоборот, сами ищут у него укрытия.

«Снести ему голову? — думал Ксавьер Людовиг. — Чего от него ожидать? Как с ним бороться?»

Не отводя взгляда от страшных провалов нечеловеческих глаз Князя, он прошептал:

— Прикройте меня, сударыня.

— Я плохо фехтую, — также шепотом ответила Доминика.

— Ничего. Достаточно.

В это время где-то в глубине коридора, в котором толпились вампиры, хлопнули двери, и потянуло сквозняком, холодным воздухом, приятной влагой. И сразу же послышался голос Фредерика:

— Граф! Я в конце коридора! У меня все ваши пистолеты с серебряными пулями и бутыль со святой водой!

— Разлейте ее перед собой! — крикнул ему Ксавьер Людовиг. — И на себя тоже! Держитесь!

И он пошел навстречу Князю.

Внешность Повелителя Тьмы менялась непостижимым образом. Он не становился похож на какого-нибудь ужасного монстра, но вместе с тем в нем оставалось все меньше человеческого, и если раньше его выдавали только глаза, то теперь уже весь он казался одной большой маской, тонким карнавальным костюмом из бумаги, и впечатление было такое, что сейчас порвется эта бумага и под ней откроется нечто действительно страшное: его настоящая внешность.

— Граф Кронверк! — он встал, выпрямившись во весь свой немалый рост, тяжело опираясь на огромную трость, но это не выглядело признаком слабости, наоборот.

— Граф Кронверк! — голос его тоже изменился и теперь звучал еще более глухо и грозно. — Я признаю Вашу личность и предлагаю Вам почетный договор! Вы имеете право на владение этим мечом, но станьте моей правой рукой! Я предлагаю Вам силу и власть почти неограниченную! Вдвоем мы подавим сопротивление безумцев, еще не сдавшихся, и будем править миром! Вечно!

Ксавьер Людовиг набрал побольше воздуха в легкие и начал поднимать меч для удара:

— Прекратите, Князь, уламывать меня, как капризную девку! Сделки нет!

Он сделал еще шаг по направлению к Князю, занося меч над левым плечом, чтобы описать полный круг.

Но меч вдруг сделался тяжел и с каждым мгновением становился все тяжелее. Ксавьер Людовиг еще не успел полностью осознать этого факта, как в этот самый миг Князь оказался стоящим от него на безопасном расстоянии нескольких шагов. Черты его лица, ставшие еще больше похожими на страшную маску, стали расплываться, теряя четкость, а сам он казался видением, сотканным из дыма чадящего камина и ночного кошмара. В зале повисла неживая тишина и раздался хохот, оглушительный и дробящийся на множественные эхо:

— Ты мальчишка, Кронверк! Тебе ли тягаться со мной? Тот, кто отдал тебе свой меч, мог бы стать для меня достойным соперником, но не ты! И я не стану играть с тобой в прятки, я приду позже, когда обстоятельства будут благоприятствовать мне! А пока — на этой земле есть места, где меня не будут беспокоить подобные нахалы! Через сто, двести, триста лет Перекресток Кронверка будет моим!

После этих слов Повелитель Тьмы совсем утратил четкость очертаний. Вместо него образовался небольшой черный смерч; сначала расплывчатый, он вскоре сгустился, оторвался от пола и направился к закрытому ставнями окну. Ставни задрожали, закачались, засов подпрыгнул в петлях и упал на пол, ставни распахнулись, ударившись о стены, а смерч, вылетев в окно, исчез.

В распахнутое окно ворвался шум ливня, очередной удар грома и вспышка молнии. Порыв сырого воздуха пронесся по залу, забрасывая капли дождя внутрь. Слышно было, как сильный ветер трепал листву деревьев, наполняя помещение запахом этой самой свежесорванной листвы и холодным и свежим воздухом.

Меч опять стал легким настолько, что Ксавьер Людовиг едва не выронил его. Он чувствовал себя опустошенным и уничтоженным. Даже гроза не радовала. Почему так вышло? Как сражаться с этим Князем, или кто он там на самом деле, если он не принимает боя?.. Надо было вынудить его принять бой! Поставить его в такие условия, чтобы ему не оставалось иного выхода. Но как? И что теперь?..

Чья-то теплая рука коснулась его руки, он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Доминика стояла рядом, не выпуская шпаги из правой руки и не теряя из вида вампиров, застывших словно в гипнотическом оцепенении.

— Не падайте духом, граф, — сказала она тихо. — Это еще не поражение.

Ее темные глаза смотрели внимательно и спокойно. Ксавьер Людовиг подавил вздох:

— Но это и не победа.

— Ничего, — она улыбнулась уголками губ. — У Вас будет возможность реванша… А что делать с этими?

Она кивнула в сторону замерших вампиров.

— С этими? — он развернулся лицом к толпе, и глаза его сверкнули тем нехорошим блеском, что несвойственен человеку. — С этими? — повторил он почти злорадно. — Эй, госпожа любительница балов! Где Вы? — позвал он.

Тотчас из камина вылетела летучая мышь, словно только и дожидалась зова, и зависла в воздухе.

— Примите человеческий облик, сударыня, и закройте окно!

«Нет, он положительно не годится в объекты моего внимания! — думала Абигайль, спеша, тем не менее, исполнить приказ. — Он так и намерен мною командовать, как генерал солдатом? Даже с этим юношей он любезней, чем со мной, а я все-таки дама!»

Но граф уже будто и вовсе забыл о ней, и она стояла у закрытого окна, не зная, что делать дальше, и не без некоторого чувства невольной ревности наблюдала, как граф взял Доминику за руку, подвел ее к камину и сказал: «Уходите по коридору влево. Где-то здесь недалеко есть решетка, она закроется следом за Вами и убережет от погони. Потом я найду Вас…», — а она покачала головой: «Я останусь с Вами. Не теряйте времени!» — «Обещайте мне уцелеть!» — прошептал он, а она улыбнулась и ответила: «Обещаю!» — и при этом как они смотрели в глаза друг другу!

«На что они рассчитывают? — думала Абигайль, не осознавая, что ей слегка завидно, что не она является объектом тревоги и заботы графа и не ей он смотрит в глаза таким взглядом… — Она человек, а он — вампир. Хотя и чрезвычайно благородный, но все равно вампир!»

Ксавьер Людовиг перехватил меч поудобнее обеими руками и крикнул:

— Фредерик!

— К Вашим услугам!

— Берегите себя!

Это была бойня! Те, кто пытался оказать сопротивление, пали первыми, и это даже нельзя было назвать сопротивлением. Другие пытались бежать, но бежать было некуда: Доминика со шпагой в руке и Абигайль, опять принявшая облик летучей мыши, не подпускали их к камину, а открыть засовы на окнах они не успевали. В коридоре — единственном выходе из зала — Фредерик, прижавшись спиной к дверям, поражал их серебряными пулями в голову, в сердце, одного за другим, а они не могли приблизиться к нему, чтобы навалиться толпой и уничтожить, потому что не могли ступить в святую воду, разлитую перед ним. Они могли бы в него выстрелить, — но не выстрелили… Паника царила в коридоре и в зале. Через непродолжительное время все было кончено.