Западня

Насобирав где только можно строительного мусора, Гасан вынес свою добычу за город и решил потренироваться. В мгновение ока он создавал и развеивал свои опусы. Ничего путного не выходило. Получались какие-то высоченные сверкающие строения с причудливыми изгибами, куполами, башенками со шпилями, резьбой и лепными украшениями. Как миражи в пустыне, возникали и рушились готические соборы, египетские пирамиды, висячие сады, гробницы, мавзолеи, а один раз даже появилась статуя Зевса Олимпийского. Но все это, конечно, было ерундой, плевым делом, а вот коробчатая конструкция с квартирами-сотами - никак не давалась Гасану. Пробовал он и так и этак и пришел к выводу, что жилищную проблему наскоком не решить.

Отчаявшись, посрамленный джинн вернулся в институт и тихонько, как нашкодивший кот, влез в Вову Сидорова.

"Нету квартиры", - упавшим голосом произнес он.

Вова лишь кивнул, лениво надавив паяльником на застывшую канифоль. На столе у него валялись какие-то диковинные пластины, разноцветные проводки и блестящие штуковины. Джинн, поглядывая на это мудреное хозяйство, проникся к Сидорову большим уважением.

"Может, сам попробуешь, а?" - жалобно попросил он, рассудив, что не следует отмахиваться от человека, который разбирается в этой чертовщине.

Вова недоверчиво поднес паяльник к лицу, рассматривая дымящееся жало.

"Ну попробуй!" - умолял голос.

"Чего попробовать?" - буркнул Сидоров.

"Сходи к кому надо, попроси квартиру, может, дадут", - унизительно причитал внутренний голос.

"По шее дадут", - резюмировал Вова, вновь расплавляя канифоль.

"Ну чего ты такой робкий?
– плакался голос.
– Сходи!"

Инженер отложил орудие труда и посмотрел в потолок.

"Может, и правда сходить?" - подумал он.

"Сходи, сходи, - оживился джинн.
– Чего стесняться? Глядишь, и дадут какой-нибудь завалящий кувшинчик, то есть - тьфу!
– квартирку".

"Разве что и впрямь попробовать?" - неуклюже ворочалась в голове необычная мысль.

"Да иди же, скорее!
– не на шутку рассердился джинн.
– Чего сидишь? Ждешь, пока ковер-самолет подадут?"

– Э-эх!
– молодецки взревел Вова, и сотрудники в отделе дружно вздрогнули.
– Была не была, пойду!

– Куда?
– хором спросили сотрудники.

– Куда надо, туда и пойду, - отрезал Сидоров и решительно покинул рабочее место.

– Здрасьте, Антонина Андреевна!
– солидно пробасил он, толкнув дверь председателя профкома.

– А, Вовочка!
– обрадовалась Антонина Андреевна.
– Заходи, заходи... Что у тебя?

– У меня квартиры нет, - напрямик бухнул Сидоров.
– Так я это... пришел, значит... узнать бы. Может, есть, а?

– Нету квартир, Вова, - нараспев протянула Антонина Андреевна, и ее честные испуганные глаза стали еще честней и испуганней.

"Как так нету?" - опешил джинн, заточенный в теле Сидорова.

– Как это... нету?
– повторил Сидоров.
– А когда будут?

– Не знаю.
– На Вову в упор смотрели сочувственные глаза цвета застиранного до дыр весеннего неба.

– А кто ж знает?

– Не знаю, кто знает.
– Небо оставалось чистым и безоблачным.
– Ничего не знаю.

И женщина развела руками. Этот жест, по замыслу, должен был выражать растерянность, но он почему-то выражал убежденность в непобедимости.

Вова покинул комнату. Вроде бы все нормально - поговорили два человека и разошлись. Но осталось странное ощущение, будто он чего-то не уловил. Будто промелькнула в небе какая-то тень, хотел присмотреться - ан нет небо вновь чистое и голубое.

Сидоров понуро брел по коридору. Не зная, что сказать, пристыженный джинн молчал. Потом он робко поинтересовался:

"Может, тебе еще чего сделать, а?"

"А пошел ты..." - рассеянно ответил Вова, пытаясь разобраться, кто же его все-таки надул с жильем и надул ли вообще.

"Неужели у тебя нет других желаний, кроме квартиры и денег?
– зудел внутренний голос.
– А то ведь чересчур меркантильно получается..."

"Заткнись".

Джинн горестно вздохнул, но тут его осенила интересная мысль.

"Слушай, а как у тебя с этой... с Ширяевой?"

Вова резко остановился.

"В каком это смысле?"

"Ты ее любишь?" - с наивностью первоклассника спросил джинн.

Сидоров покраснел так, что сидящему внутри Гасану показалось, будто он находится в фотолаборатории.

"Ну... вообще-то она мне нравится", - промямлил Вова.

"А она тебя?" - допытывался нескромный аксакал.

"Не знаю, - вздохнул инженер.
– Кажется, нет".

"Она тебя полюбит, - самоуверенно произнес внутренний голос.
– Это я тебе говорю".

* * *

Рабочий день закончился, и Ширяева торопилась домой, попутно обращая на себя внимание прохожих. Смелая прическа, загадочные глаза, стук каблучков и все остальное - магнитом притягивали взоры молодых людей в возрасте от восемнадцати до пятидесяти лет. Всеобщее восхищение и аромат французских духов создавали привычную атмосферу. Обычный же воздух, состоящий из азота, кислорода и чего-то еще, входил в эту атмосферу как скромный компонент на правах дыхательной смеси.

Рядом барражировал бдительный джинн. Полет проходил в сложных условиях. Объект обожания Володи Сидорова постоянно подвергался угрозе случайных знакомств с целью легкого флирта. Гасан решил дождаться удобного момента и атаковать внутренний мир Леночки. Там, используя знание человеческой натуры, он рассчитывал убедить Ширяеву в прекрасных качествах Сидорова. Сознавая ответственность данной акции, джинн основательно подготовился. Вторжение должно было выглядеть не давлением извне, а как бы изначально существовавшей тягой к симпатичному Володе. Гасан предусмотрел все и заранее предвкушал радость от счастливой развязки.

Однако все попытки проникнуть в стан будущего союзника терпели неудачу. Внутренний мир Леночки был совершенно непроницаем для ирреальной субстанции, которую являл собой джинн. Вновь и вновь проносился он на бреющем полете мимо лица Ширяевой, закладывая виражи один круче другого. И всякий раз системы ПВО преподносили урок нахальному штурмовику.

В конце концов джинн так намаялся, что после очередного наскока, обессиленный, рухнул в мусорный ящик. Очнувшись, он позавидовал подъезду, который, совсем не напрягаясь, заглотил Ширяеву целиком.