Западня

Глава 16

Дорога замерзла, а затем лед покрыл толстый слой пушистого снега. Эффект был такой же, как у банановой кожуры на натертом паркете. Давид вытащил цепь из-под заднего сиденья старенького «форда» и с трудом закрепил ее вокруг шин. С ужасающим лязгом он двинулся к хижине Иена.

Пока он ехал, снова вспомнил о пакете в багажнике. Он мог предназначаться Иену. Но что могло понадобиться Иену от Шейлы? Может, он что-то заказал по почте на адрес больницы или на ее адрес? Но к чему такой таинственный способ доставки? Почему она просто не попросила его передать пакет Иену? Стекло, коротенькие стекляшки, стеклянные палочки, стеклянные трубочки, стеклянные пробирки… стеклянные ампулы. Стеклянные ампулы! Давид совершенно непроизвольно надавил ногой на тормоз, и, несмотря на цепи, машина юзом пошла к обочине, пока не остановилась у самого кювета. В этот самый момент он заметил стадо овцебыков, бредущих по узкой тропинке, которая вела к хижине. Давид удивленно выпрямился, он знал, что эти животные редко отваживаются выбираться из тундры, а она милях в семидесяти отсюда. Давид слышал, что иногда стаи волков гонят их на юг.

Ошеломленный, он медленно подъехал ближе, но при звуке тарахтящих цепей огромные животные обратились в бегство, потешно прижимаясь друг к другу — плечо к плечу, шеренга к шеренге, двигаясь как одно целое. Их длинные мохнатые юбки под брюхом красиво развевались, когда они мчались среди деревьев. Давид вспомнил, как Спящий Медведь когда-то рассказывал, что один фунт тонкого подшерстка овцебыка можно растянуть в нить длиной в десять миль.

— Ты видел этих потрясающих животных? — спросил он Иена, когда внес покупки.

Как обычно, Иен вручил ему двадцатку, которая не покрывала стоимости покупок, но компенсировалась арендой машины.

— Овцебыков? Один Бог знает, что они тут делают. Торн с ума сходил.

Иен налил выпивку из новой бутылки и вручил один стакан Давиду.

— Ты вчера не приезжал. А у меня нет твоего телефона, так что я не мог позвонить.

— А почему ты не посмотрел в телефонном справочнике или не узнал в справочной? «Счастливый старатель», помнишь?

— Я все ждал, ждал, а потом напился и забыл.

— Тебе что-то было нужно?

— Нет. Просто я привык, что ты приезжаешь каждый день.

Давид все ждал, когда Иен найдет повод порыться в багажнике.

— Как отношения с детьми?

— Все в порядке, спасибо. Миранда действительно милая и к тому же дерзкая. Марк… Не знаю. Шейла говорит, что у него проблемы с поведением. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Да ну, ради бога, у всех подростков проблемы с поведением. Эта женщина думает, что все знает. Она очень хорошо умеет манипулировать людьми, использовать их, но ничего не знает о человечности. Она как падальщик, росомаха. Знаешь, как их называют? Прожорливые твари. Это точно о ней.

Давида удивила горечь, с которой говорил Иен. Возможно, у него тоже были причины ненавидеть эту женщину. Свои причины. Между ними точно были какие-то сомнительные сделки. Давид больше не мог сдерживаться:

— Думаю, в багажнике есть пакет, который предназначается тебе.

Иен вздрогнул всем телом, будто от электрического разряда.

— Что она тебе сказала? — резко спросил он.

— Ничего. Просто я увидел, как она прячет его в машину.

Иен удивительно быстро вскочил и кинулся из дома, тотчас вернувшись с пакетом в руках. Какое-то мгновение он стоял посреди комнаты, с сомнением глядя то на дверь в ванную, то на Давида, то на пакет.

— Ради бога, какую гадость мне пришлось перевозить? Выкладывай! — сердито выпалил Давид.

— Демерол.

— Демерол?! — Давид уставился на друга.

— Я думал, ты мог догадаться. Раньше. Когда это все только началось. Я сижу на игле… уже много лет.

— Сколько ты колешь?

— Около тысячи в день.

— Тысяча… Боже мой! Как, черт возьми, ты их достаешь? — Давид знал нескольких докторов, которые подсели на иглу, двух-трех человек даже в Кардиффе, но чтобы больше чем за десять лет никто не узнал… Это слишком большой срок!

— Да ладно тебе! Где твои мозги? — Иен в раздражении готов был обидеть, но внезапно замкнулся и плюхнулся на ближайший стул. — Сам-то как думаешь?

— Но не Шейла же?!

Иен поднял голову и посмотрел на друга:

— Ты видел дом, в котором она живет… на свою сестринскую зарплату? Ее одежду, ее машину, ее мебель? Не говоря уже о ее банковском счете. — Он откинулся на спинку стула и стал с усилием разрывать пакет. — И посмотри, как я живу… на зарплату врача. Ты в состоянии вычислить, сколько будет дважды два?

— Но как ей удается делать это безнаказанно? Неужели никто не ведет учета?

— Конечно, ведет. Она сама. Она полностью отвечает за все заказы, распределение и счета. Ты никогда не видел маленькой связки ключей у нее на поясе? В аптеку никто, кроме нее, не входит. Даже Хогг должен просить ее, если ему что-то требуется. — Он зубами разорвал пакет. — Я живу в страхе, что она может уехать в отпуск.

Наконец он смог достать множество ампул из свертка. Они покатились по столу во всех направлениях, он еле успел схватить одну из них прежде, чем она упала на пол и разбилась.

— Хотя она с этим хорошо справляется. Если я плачу ей вперед, она заранее обеспечивает меня нужным количеством. Но все равно трудно рассчитать. — Он улыбнулся. — Я все-таки предпочитаю, чтобы она была на работе. Я иногда могу перестараться.

Он рефлекторно сжал ампулу в кулаке и стал закатывать рукав.

— Я сейчас, — сказал он, поднимаясь.

— Только один вопрос, прежде чем ты уйдешь, — сказал Давид, стараясь не допускать сарказма в голосе. — Ты мне именно поэтому дал машину? Чтобы самому не ездить? Или чтобы Шейла не ездила?

— О нет! Это никогда не приходило мне в голову. Правда! Обычно доставка — не проблема, но, честно говоря, она ненавидит приезжать сюда, да и люди обращают внимание. А когда выяснилось, что ты часто приезжаешь ко мне… Это была ее идея. Идиотская, как оказалось. Она никогда не была так неосторожна. — Он пожал плечами и направился в ванную.

Поддавшись импульсу, Давид встал и ушел. Он ехал, тарахтя цепями по льду. В зеркало заднего вида он заметил, как Торн несется следом за ним, отчаянно лая. Его гнев и отвращение внезапно исчезли, и он остановился, чтобы попрощаться с расстроенной собакой. Торн умоляюще глядел на него, прося не покидать хозяина. Не уезжай. У него нет друзей. Не покидай его.

Давид обнял старого пса, зарывшись лицом в теплую мохнатую шею. Он не имел права судить Иена. Этот человек был наркоман, а не злодей. Давид так и не узнал, почему Иен вообще приехал в Лосиный Ручей, какая нужда или преступление привели его сюда. В молодости Иен иногда бывал бесшабашным, даже безответственным, но он хороший, внимательный врач, честно выполняющий свою работу и даже более того. Но пагубное пристрастие теперь было сильнее его. И все же Давид решил, что он не имеет права контролировать дела Иена; то, как он справляется с обязанностями, касается только больницы.