Запасной

По правде говоря, она сделала именно то, что сказала ей бабушка. Бабушка сказала: садись.

Она и села.

Какая разница? В течение нескольких дней ходили истории о невежливости Мег, о её полном отсутствии стиля, о том, как она осмелилась не носить шляпку в присутствии бабушки. Дворец специально сказал Мег не носить шляпку. Бабушка носила зелёное, чтобы почтить память жертв Гренфелл-Тауэр, но никто не говорил Мег носить зелёное, поэтому журналисты говорили, что ей нет никакого дела до жертв.

Я сказал: Дворец сделает телефонный звонок и выпустит официальное объяснение.

Они этого так и не сделали.

50

Вилли и Кейт пригласили нас на чай чтобы разрядить обстановку.

Июнь 2018 г.

Мы пришли к ним поздно вечером. Я видел, как расширились глаза Мег, когда мы вошли в их парадную дверь, прошли мимо их передней гостиной, прошли по коридору и вошли в их кабинет.

Вау, несколько раз сказала Мег.

Обои, карниз, книжные полки из орехового дерева, обрамлённые томами книг в тон, бесценное искусство. Безумно красиво. Как в музее. И мы оба сказали им об этом. Мы щедро хвалили их ремонт, хотя также смущённо думали о наших лампах из ИКЕА и диване, который недавно купили со скидкой на кредитную карту Мег на сайте sofa.com.

Мы с Мег сидели на двухместном диванчике в конце кабинета, а Кейт — напротив нас на обтянутой кожей скамейке перед камином. Вилли сидел слева от неё в кресле. В комнате был поднос с чаем и печеньем. В течение 10 минут мы вели классическую светскую беседу. Как дети? Как прошел ваш медовый месяц?

Затем Мег признала напряженность между нами четырьмя и предположила, что она объясняется теми ранними днями, когда она только вступила в семью — недоразумение, которое почти прошло незамеченным. Кейт думала, что Мег ждёт от неё знакомств с модельерами, но у Мег были свои связи. Может быть, они тогда встали не с той ноги? А потом, добавила Мег, всё усугубилось свадьбой и этими адскими платьями подружек невесты.

Но оказалось, что были и другие причины… о которых мы не знали.

Вилли и Кейт были явно были расстроены тем, что мы не подарили им пасхальные подарки.

Пасхальные подарки? Так это всё из-за них? Мы с Вилли никогда не обменивались пасхальными подарками. Конечно, па всегда придавал большое значение Пасхе, но это был па.

Тем не менее, поскольку Вилли и Кейт так расстроились, мы извинились.

Со своей стороны, мы признались, что были не слишком довольны, когда Вилли и Кейт поменялись местами на нашей свадьбе. Мы следовали американской традиции, размещая пары рядом друг с другом, но Вилли и Кейт эта традиция не устроила, поэтому их стол был единственным, за которым супруги сидели порознь.

Они настаивали, что это было не их решение, а затем добавили, что мы сделали то же самое на свадьбе Пиппы.

Мы так не делали и не хотели так. Нас разделяла огромная цветочная композиция, и хотя мы отчаянно хотели сесть вместе, мы ничего не могли сделать с этим.

Мне казалось, что всё это перечисление прошлых обид отнюдь не способствует нашему примирению. Мы шли в тупик.

Кейт выглянула в сад и, до белизны в пальцах сжав края кожаной обивки скамейки, заявила, что перед ней нужно извиниться.

Мег спросила: За что?

Ты задела мои чувства, Меган.

Когда? Поясни.

Я сказала, что ничего не помню, а ты сказала, что это у меня гормоны.

О чём ты говоришь?

Кейт вспомнила какой-то телефонный разговор, во время которого они обсуждали время свадебных репетиций.

Мег сказала: А, да! Вспомнила. Ты что-то там не могла вспомнить, а я сказала, что это ничего страшного и это простительно, потому что ты только что родила. Это гормоны.

Глаза Кейт расширились: Да. Ты говорила о моих гормонах. Мы недостаточно близки, чтобы ты могла говорить о моих гормонах!

Глаза Мег тоже расширились. Она выглядела сильно растерянной. Извини, что упомянула о твоих гормонах. Именно так я разговариваю со подругами.

Вилли указал на Мег. Это грубо, Меган. В Британии так себя не ведут.

Будь добр, не надо тыкать пальцем мне в лицо.

Что вообще происходит? Неужели у нас дошло до этого? Кричать друг на друга из-за карточек с местами и гормонов?

Мег сказала, что никогда намеренно не сделает ничего, чтобы обидеть Кейт, и если она когда-нибудь это сделает, она попросила Кейт дать ей знать, чтобы такого больше не повторилось.

Мы все неловко обнялись. Как-то так.

Я я сказал, что нам пора уходить.

51

Помощники чувствовали трения и читали прессу, и поэтому в нашем офисе часто возникали ссоры. Стороны были обозначены: команда Кембриджей против команды Сассексов. Соперничество, ревность, конкурирующие повестки — всё это отравляло атмосферу.

Не помогало даже то, что все работали круглосуточно. От прессы было так много запросов, шёл настолько непрерывный поток ошибок, требовавших исправления, а у нас почти не было достаточно людей или ресурсов. В лучшем случае, мы могли разрешать лишь 10% возникавших вопросов. Нервы были на пределе, все «вели снайперский огонь». В такой обстановке не было места для такого понятия, как конструктивная критика. Вся обратная связь воспринималась, как унижение, оскорбление.

Не раз случалось, что наши сотрудники просто падали пластом на рабочие столы и плакали.

Во всём этом, в каждой мелочи Вилли винил только одного человека — Мег. Он несколько раз заявлял мне об этом, и рассердился, когда я сказал ему, что он перешёл черту. Он просто повторял то, что писали в прессе, распространял выдуманные истории, которые читал сам или которые ему пересказывали. Великая ирония, как сказал я ему, заключалась в том, что настоящими злодеями были те, которых он сам привёл в офис, люди из правительства, которые, казалось, были непробиваемыми для такого рода раздоров и пристрастились к ним. У них был талант к нанесению ударов в спину, к плетению интриг, и они постоянно науськивали наших помощников друг на друга.