Заря-2

– Беги! – пробормотал он практически беззубым ртом и дико расхохотался.

От этого мерзкого громогласного хохота я и проснулся.

Приподнявшись с ящика, я практически не почувствовал боли. Схватившись за голову, я попытался стряхнуть наваждение и вдруг понял, что вокруг никого. Ни Трубникова. Ни червя. Да и Костолом куда-то подевался.

– Какого черта? Ну и где он? – пробормотал я, осматривая пустое помещение. Небольшой костер практически потух, кое-как освещая пару метров замкнутого пространства. Мне стало не по себе.

Крикнуть я не решился - вдруг, на крик явится вовсе не бывший наемник, а кто-нибудь иной?

Если Костолом ушел, значит, на то была причина. Или. Он просто меня кинул!

– Зараза. Вот сука, – пробормотал я, вспомнив его предложение подежурить первым.

Я довольно легко поднялся на ноги, с некоторым удивлением заметив, что у меня практически ничего не болит. Лишь рана на ноге ещё отзывалась острой болью при резком движении, но не более того.

На полу ничего не было – ни остатков рюкзака, ни упаковок от использованных медикаментов, ни даже консервной банки. Вообще ничего. Меня посетила тревожная мысль - может уже с ума сходить начал?

Помещение было завалено лишь старыми остатками стройматериалов, обломками старых деревянных ящиков и все.

Мне в голову закралась другая предательская мысль – а может, и не было никакого Костолома? Может, я сам того не ведая, пришёл сюда на своих двоих. Перекрыл выход, разжёг костер и завалился спать?

– Дъявол, да что за херня со мной творится? – пробормотал я, отгоняя вязкие как кисель мысли.

Я вдруг ясно нутром ощутил, что за мной кто-то наблюдает. Причем не просто наблюдает, а тщательно изучает.

– Эй, кто здесь? – громко спросил я, быстро осмотрев все углы тёмного мрачного помещения.

Но мне никто не ответил.

И тут у меня по спине поползли ледяные мурашки. Первые признаки паники потянули свои ледяные щупальца прямо в мозг.

Однако ощущения того, что за мной наблюдают – никуда не пропадало.

Я осмотрев углы, подошёл поближе к выходу и вдруг увидел в коридоре что-то чёрное. Что-то, что было темнее самой темноты.

В ужасе отскочив от решётки и не спуская с неё глаз, я зашарил по полу руками, стараясь найти хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

Тварь приблизилась к решётке и с некоторым напором толкнуло её вперед. Она медленно, с противным скрежетом съехала, приоткрылась и внутрь комнаты проскользнула гибкая чёрная тень.

– Вот черт, вот черт!
– в голове словно подбитая птица скакала одна и та же фраза.
– Что же делать?

Оружия я не нашёл, но зато под руку попался острый огрызок стекла.

Мутант с интересом приблизился ко мне, хотя я всё ещё не мог разобрать его силуэт во тьме.

И вдруг, в перемещениях существа, я заметил нечто до боли знакомое. А когда оно приблизилась почти вплотную, я узнал в черном существе Васю.

Мутанта Васю, обожающего барбариски...

Глава 2

Семейные узы

Прошло немногим больше часа после того, как Юрген Штрасс встретился с отцом. Все это время Вильгельм рыскал по лаборатории и собирал всю техническую документацию. То, что находилось за герметичной дверью, интересовало его гораздо больше, чем жизнь и здоровье собственного сына.

Михаил, сидевший в камере, отвечать на его вопросы отказался. После того, как Штрасс испортил тело, что Михаил создавал для каких-то собственных нужд, заключенный вообще начал вести себя отрешенно. Глаза помутнели, кожа побледнела, дыхание стало прерывистым. Надетая на лицо маска работала всё хуже, но о том, что ему нужно менять фильтра, Михаил даже не заикнулся.

В итоге, закончилось тем, что рассвирепевший Вильгельм не выдержал и ударил его прикладом по голове, после чего пленный потерял сознание, да так и остался лежать на полу своей камеры.

– Ну и что ты намерен с ним делать? – не выдержав, спросил Юрген у отца.

– Да плевать мне на него. Подохнет – невелика потеря, – вспылил Штрасс, продолжая рыться в шкафах. – Их вообще, официально не существует.

– Как и те люди, что были эвакуированы из «Астры»?

– Именно. Я просто вернул всех обратно. – Штрасс криво усмехнулся.

– Стало быть, тупо расстрелял, да? – Юрген посмотрел на него с некоторым отвращением.

Отец крайне мало времени проводил с сыном, но даже этого хватило, чтобы ещё много лет назад понять, что - Вильгельм Штрасс редкая сволочь, практически лишённая моральных принципов. А ведь он был таким не всегда. До рождения Юргена, у него были какие-то серьезные проблемы. Вполне возможно, что эти проблемы и были связаны с секретным подземным объектом.

– Эта ерунда, за дверью... Ты её не сможешь забрать, – произнёс Юрген, наблюдая за действиями отца.
– Если документацию ещё можно поднять наверх, то сам объект – точно нет! Да и что это вообще такое?

– Нет ничего не возможного, – недовольно хмыкнул тот, но после пощупал всё ещё ноющую челюсть и смягчившись, пояснил. – «Импульс-М» это своего рода живой источник психотропного воздействия. Человеческий мозг, измененный путем сложного генетического вмешательства. Он словно антенна - способен масштабно подавлять, изменять и даже разрушать сознание человека. Группы людей. И что интересно - однажды, он это уже сделал.

– Что? – Юрген не сразу понял сути этого заявления.
– О чем это ты?

– В 1986, когда я спустился сюда изучить последствия массового безумия смены шахтеров-бурильщиков, эта зараза ударила так, что во всей «Астре» началась полная катавасия. А источником её стало как раз влияние этого объекта. Кто-то из командования комплекса запустил его много лет назад. Причем, запустил целенаправленно - для того, чтобы зарвавшийся Зимин не смог начать реализацию своего военного переворота. И расчет оказался верным.

Юрген, внимательно глядя на отца, ничего не ответил.

А Штрасс, подбирая слова, продолжил.

– Я долго думал, как так получилось... И наконец-то, спустя столько времени, сложил все части этой головоломки. Подробно изучив всю имеющуюся документацию по аналогичному проекту «Импульс-13», я сопоставил данные и кое-что выяснил. Точно такой же объект ранее изучался в Монголии. Но в результате необъяснимого внутреннего взрыва, тот объект ещё в 1983 году был похоронен глубоко под землей.

– Это я уже слышал. – Юрген не услышал ничего принципиально нового. – Ты мне рассказывал. Но что ты с ним намерен делать?