Застава

Поллен окинул нас кислым взглядом.

– Я хочу сообщить сотрудникам шестнадцатой клондальской заставы о произошедших событиях. Возможно, вы уже в курсе, но… – он помолчал. – Вчера нами был разоблачен агент Очага, длительное время действовавший в Центруме. Это была известная вам всем Эйжел Тай-Клёус. Точнее – женщина, выдававшая себя за нее.

Царила полная тишина. Все глаза были прикованы к Поллену. Только Беккер курил, выжидая, и я подумал, что, когда Поллен закончит, Берндту найдется что еще сказать.

– Вы, вероятно, знаете, что бригады наемников горных кланов работают достаточно автономно, – продолжал Поллен. – По сути кланы просто вышвыривают из своих поселений избыток молодежи, слишком агрессивной и не приспособленной к мирному труду. Бригады охранников работают в городах, на железных дорогах, иногда даже нанимаются в регулярную армию той или иной территории. Как мы предполагаем… а скоро будем знать точно… настоящая Эйжел, кто бы она ни была, погибла много лет назад, вскоре после того, как ее бригада начала действовать самостоятельно. В таких случаях бригаде полагается вернуться в клан для переформирования. Но они предпочли принять в свои ряды местную девушку и позволить ей выдавать себя за Эйжел. Это тоже обычная практика, в любой бригаде на самом деле через несколько лет до половины состава – уже не горцы. Эйжел оказалась прекрасным бойцом и хорошим командиром… что неудивительно… а уж учитывая ее любвеобильность – через какое-то время вся бригада оказалась абсолютно ей предана. Впрочем, я не удивлюсь, если стараниями Эйжел к настоящему моменту в бригаде не осталось уже никого, знавшего о ее происхождении.

– Они же не убивают, – заметил Старик. – Агенты Очага…

– Стараются не убивать, – покачал головой Поллен. – Тот, которого мы взяли с детонатором, уложил четверых… Так вот, Эйжел не просто стала своей для вашей заставы… точнее – ее мужской части. Она еще и с нашими резидентами в Антарии завела тесные отношения. И, в общем-то, считалась хорошей наемной сотрудницей… Когда она узнала, что агент схвачен и детонатор до нее не донесут, то предприняла авантюрный, но удачный ход – доставила в штаб отставших пограничников. А когда поняла, что ее поблагодарят, но отпустят, не позволив проникнуть в штаб, устроила массовое отравление, убила конвоиров и нанесла ранения себе. Думаю, вы понимаете, как она это сделала?

Я кивнул. Я-то видел, что она вытворяла с порталом. Остальные, похоже, не поняли.

– Она открыла портал – свой обратный портал в Очаг. И, протянув руку, достала из портала газовый баллон, маску, отмычки, нож…

– Разве это возможно? – спросила Ведьма. Она слушала очень внимательно и заинтересованно.

– Выходит, что да. Понимаете, какие возможности это дает? Похожий трюк она провернула и здесь, пытаясь добраться до детонатора. Вытащила двух боевиков, броню… и кинулась в подвал.

– Чего мы и ожидали! – весело вступил в разговор Беккер. – Из вас в подвале был только Иван, но вряд ли он задумался, что это за ящик, на котором стоит детонатор.

– Я думал – просто ящик, – сказал я.

– А это был просто ящик со взрывчаткой и электрическим запалом, – хихикнул Беккер. – Мы не знали, кто из вас и какими силами бросится доставать детонатор. Поэтому перестраховались – и правильно сделали.

– Двадцать килограммов динамита, – сказал Поллен. – Старого доброго динамита. В замкнутом пространстве.

– Да уж, мы все услышали! – подтвердил Скрипач. – Там… хоть что-то осталось?

– Лучше даже не спрашивайте, что там осталось, – сказал я. – Стены – сплошной Стендаль.

– Какой Стендаль? – удивился Скрипач.

– «Красное и черное», – сказала Ведьма. – Книжки надо читать.

Скрипач крякнул. Несколько секунд все молчали – видимо, дали волю воображению. Или, наоборот, пытались его остановить.

– Детонатор уничтожен… собственно говоря, он был частично раскурочен уже к тому моменту, как мы его показали Ивану, – Беккер развел руками. – Агенты Очага – тоже… сейчас медики пытаются установить, сколько их было в помещении. Точно – двое, так, Поллен?

– Двое точно, – кивнул Поллен. – В детали вряд ли стоит вдаваться.

– Но один из них точно был мужчина, – все-таки добавил красочности рассказу Беккер.

Ромка издал сдавленный звук и прижал руки ко рту.

– Извини, парень, – Беккер смутился. – Так вот, ситуация несколько успокоилась, нам надо решать, что делать с вами… А чтобы решить – требуется понять самое главное. Где бомба?

– А вы уверены, что захваченный в плен агент не врал? – спросила Ведьма.

– Да, – кивнул Беккер. – Он не врал, не мог врать. Бомба уже на Земле. Ее пронесли через вашу заставу. Эйжел, давайте уж продолжим ее так называть, сама не могла открыть портал на Землю. И это приводит нас к следующему вопросу – кто ей помог?

Ведьма тихо засмеялась:

– Понятно… Ну, кобели, колитесь. Кто таскал ее на Землю?

– Я не водил, – быстро сказал Старик. – Наши отношения давно уже в прошлом, но я и раньше такого себе не позволял. Это запрещено, во-первых. Эйжел всегда была слишком непредсказуема – во-вторых. И она даже не просила, в-третьих.

Теперь все смотрели на меня.

– Нет, – сказал я. – Она как-то завела речь об этом. Но я не мог… даже в силу особенностей портала. Мне было бы неловко ее проводить.

– Кто еще с ней спал? – поинтересовался Беккер. – Ну-ну, не стесняйтесь. Мы же и так знаем.

– У нас была всего пара встреч, – сказал Иван Иваныч. – Нет. Не я.

– И не я! – возмутился Скрипач. – Нет, ну что вы на меня смотрите? Не я!

– Тогда все совсем плохо, – вздохнул Беккер.

Неожиданно встала Калька. Окинула нас негодующим взглядом.

– Да, я один раз у нее ночевала, в Антарии. Да, мы… дурачились. Это не мое, но мы выпили… Никуда я ее не водила! Мы вообще потом старались не общаться, ни ей, ни мне не понравилось.

Хмель картинно схватился за голову. Но тут же смутился и убрал руки.

Мы слишком любим Кальку, чтобы ее за что-то упрекать. Даже если бы она призналась в серьезных отношениях с нашим покойным пограничным псом.

– Уважаемая Ирина Игоревна, – сказал Беккер. – Я даже не рискую предположить…

– И правильно делаете, – ответила Ведьма с достоинством. – Но я, в общем-то, уже все поняла. Думаю и вы, Беккер, тоже. А эти обалдуи – вряд ли, они до сих пор считают Романа маленьким мальчиком, которого они пригрели и воспитали.

Честно говоря, это поразило меня больше, чем признание Кальки. От Гали, с ее недоверием к мужчинам, я легко мог ожидать чего-то подобного. А вот от Романа… ну он же ребенок…

Я уставился на парня.

Ну да, ребенок… Почти с меня ростом. Усы пробиваются. Скоро пятнадцать лет человеку.

– Рома, а ну-ка отвечай, – сказал Старик. – У тебя что-то было с Эйжел?

Пацан стремительно покраснел.

– Ну? – повторил Старик.

– Секс у меня с ней был! – отчаянно сказал он. – А что? Вы сами все с ней спали, даже Калька! А я что, маленький? Она у меня даже не первая, между прочим! Вот!