Застеколье

– Полную и безоговорочную. Я – самый старший среди гвардов. Все они – мои дети, внуки и правнуки.

– Однако, если тебя укусит маленький э–э (чуть было не сказал – крысенок) раттенок, ты не станешь этому противиться?

– Нет. Любой ратт – старше меня и, значит, имеет право на мою жизнь и на мою смерть. Старшие братья и сестры могут меня убить и съесть.

– В свою очередь, любой цверг э–э гвард имеет право на жизнь и смерть человека?

– А как же иначе? – слегка удивился цверг. – Любой наш детеныш властен над любым вашим королем. Но люди забыли об извечных законах, дарованных Первым Гвардом! Первый Гвард вручил подземный мир гвардам, а землю – людям. Но только ратты могут ходить на земле и под землей! А еще – только мы можем ходить между удаленными друг от друга землями. («Он имеет в виду пространства? Любопытно…») Мы, гварды, чтим заветы Великого Предка. А люди… Мало того, что вы копаете землю, выращиваете растения, хотя должны были питаться тем, что даровано милостью вашей богини, которую оплодотворил Первый Цверг, но еще и спускаетесь вниз, под землю. Вы преграждаете нам дорогу на тропах! Но, самое страшное – вы убиваете раттов! Вы ставите ловушки, сыплете им яд, разрушаете гнезда. И вы приручили страшных зверей – убийц раттов.

«Ох, ты! – мысленно улыбнулся я. – Теперь буду знать, что кошки – страшные убийцы! А вот кто кого приручил – вопрос!»

– Король, – обратился я к старику. – Откуда ты берешь знания о людях?

– Как откуда? – удивился тот. – От своих старших братьев – раттов. Они частенько приходят ко мне, рассказывают новости.

Вот те, на… Крысы рассказывают новости? Но, если вспомнить, сколько раз крысы приводили нас в удивление, то ничего удивительного нет. А Унгерн, в последнее время, постоянно натыкающийся на крыс?

«Эх, если вернусь, первое, что сделаю – заведу в компанию с Кузей еще пару–тройку котов. Рыжих, здоровых и наглых!» – пообещал я себе, заранее соглашаясь с кошачьими загулами и жалобами соседей на мартовские серенады!

Слуга наполнил стоящую передо мной чарку прозрачной, как роса, жидкостью. Судя по запаху – водка.

– Лучшая вытяжка из помета летучих мышей, – авторитетно пояснил сотрапезник, бережно взяв графин в мохнатые руки и, любуясь жидкостью.

После долгих дней тюрьмы, я уже подумывал, что можно, в чрезвычайных обстоятельствах, изменить трезвому образу жизни и пропустить стаканчик–другой вина или, рюмку– другую водки. Пожалуй, останусь пока при своих привычках…

– А воды нет? – поинтересовался я.

Король щелкнул пальцами и возник слуга с подносом, заставленном каменными и стеклянными (может, хрустальными?) бутылями. Правитель собственноручно стал ставить сосуды на стол:

– Вода, которую собирают со сталактитов. Ее стоить пить, если болит желудок. Вот – эта вода помогает при расстройстве кишечника. А это – из теплых пещер. Пахнет приятно, но чтобы не выдохлось, нужно держать под крышкой. Понюхай, – радушно предложил он, вытаскивая пробку. – Выпей глоток.

Я скривился, почувствовав запах тухлых яиц. Увидев, как я закрутил носом, король слегка улыбнулся и открыл новую бутыль:

– Лучшее, что можно предложить.

– О! – радостно вскрикнул я, хватая кубок и протягивая его под горлышко.

– Ты пьешь то, что люди когда–то называли живой водой, – сказал старый цверг, наблюдая за мной.

– Серьезно? – удивился я. – И, что – она воскрешает мертвых?

– Нет, – помотал головой король. – Мертвых она не воскресит. Но раны излечивает. Думаю, ты продлил себе жизнь лет на десять.

– Неплохо, – сказал я, оторвавшись от кубка. – Но, лучше бы мне дали такой воды, от которой не ждешь сюрпризов. Самой простой. Чтобы, она была такая… – задумался я, подбирая слова, – когда пьешь и, точно знаешь, что у тебя не вырастут ни рога, ни копыта и ты не начнешь разговаривать с призраками…

– Не любишь сюрпризов?

– Люблю. Просто, если я приобрету дополнительные десять лет жизни, то неизвестно, что я при этом потеряю.

– Ты можешь приобрести много больше, если станешь служить мне, – усмехнулся подземный король. – Я прикажу своим детям забыть, что ты враг.

– Вот как? – склонил я голову набок и, внимательно посмотрел на старого цверга. Полюбопытствовал: – А зачем я вам нужен?

– Нам трудно общаться с вашей поверхностью, – признался подземный король. – Люди принимают нас за нечистую силу, закрывают выходы.

– Какие выходы? – навострил я уши.

– Выходы на поверхность, – любезно сообщил мне цверг. – Там, где мы можем выходить на поверхность – вы ставите странные высокие дома – храмы, пагоды, церкви.

«А ведь верна моя теория–то, – возликовал я. – Не зря наши предки ставили храмы в особых местах, ой, не зря! Не только к Господу ближе, но и всяким тварям «кислород» перекрывали!»

Но следующие слова сивого карлика заставили меня вздрогнуть.

– Но теперь большинство путей снова свободно. Я смеюсь, если вижу груды кирпичей, оставшихся от ваших храмов. Мы мечтали восстановить пути тысячи лет и вот, свершилось!

– Но сейчас многие церкви восстанавливают, – осторожно заметил я.

– Их капля в море, – отмахнулся цверг. Внимательно посмотрев на меня, усмехнулся: – Но тебе–то, не все ли равно? Те, кто мне служит, уже не интересуются делами своих бывших соплеменников.

– А чем они интересуются?

– Что интересует людишек? – расхохотался старик. – Блестящие камешки, власть.

– А что интересует этих, – кивнул я на двери, – терендеев?

– Ты хотел сказать – тэриб–инд–иэев? – педантично поправил меня цверг.

–Тэриб … попытался я выговорить новое наименование, но не смог.

– Тэриб–инд–иэи хотят вернуться туда, откуда их выгнали твои предки, – поведал старик. – Но люди, живущие за Чертой, не хотят пропускать их в ваш мир. Тэриб–инд–иэи глупы, но их силу можно использовать. Пока они считают, что я могу им помочь, они служат мне.

Вспомнив рассказ Унгерна о нападении на «Волго–Балт», поинтересовался:

– А зачем тэрибиндеям бревна? Те, которые они утащили с корабля. Не проще бы нарубить в лесу?

– Эти бревна мне не нужны, – ответствовал цверг. – Но они растут в тех местах, где проходят выходы на поверхность. Когда–то эти деревья тоже мешали нам. Теперь же, мы делаем из них подпорки в шахтах, крепим своды.

Вона как! Интересно, а не утаскивают ли цверги кирпичи из разрушенных храмов? Тоже, своего рода месть.

– А что хочет подземный король?

– Король? – недоуменно переспросил старик. Потом начал смеяться противным старческим смехом. Отсмеявшись и, протерев глаза, карлик сказал: – Разве я похож на какого–то ничтожного короля? Императоры и короли уходят, а я живу. Я за свою жизнь видел много правителей. Их черепа украшают мой тронный зал. Я не бессмертен, но моя власть больше, чем власть земных владык. Моя сила в том, что я пережил их всех.

– Но все–таки?

– Я правлю своим миром и другими мирами тысячи лет, но я не вечен. Может, я умру завтра, может – через сто лет. Пройдет еще сто, двести лет, я уйду. Что от меня останется?