Застеколье

Он откинулся в кресле, положив на колени седые от времени руки. Сейчас передо мной сидел не властный король подземного народа, а глубокий старик. Насколько глубокий – даже подумать страшно! Он правит подземным миром тысячи лет! За это время на земле вымерли мамонты, были построены пирамиды, появлялись и уходили в небытие империи, менялись религии, нравы. Люди передвигались во времени, творя историю. А здесь, словно и не было потока, уносящего жизни миллионов людей. Несчастный старик. Наверное, ему пришлось пережить всех своих потомков и он уже не верит в то, что память можно оставить среди живых существ. Он могущественен, но одинок. Зачем власть одинокому человеку?

Во мне проснулась жалость. Я ожидал увидеть могущественного врага, а передо мной сидит ничтожный старик. Еще несколько минут назад мне хотелось его убить. Теперь… Он сказал, что знает все вымершие языки? Его бы знания, да на полезные дела. Скажем, расшифровать письмена острова Пасхи, прочитать тексты этрусков, подтвердить или опровергнуть подлинность Велесовой книги.

– Я хочу оставить после себя след.

– След? – переспросил я, готовясь подсказывать – что можно сделать.

– След, память, какая разница? Я создал великие творения – ты их видел, на их создание ушли кости и черепа тысяч разных существ. Из сотни был годен только один! Но этого мало. Я хочу, чтобы мой наследник принял от меня путь между далекими землями. Ты был в моем тронном зале. На его создание ушло сто пятьдесят тысяч мертвых голов. Я хочу, чтобы весь путь был как один тронный зал.

Я присвистнул. Это что же, путь между пространствами будет облицован черепами? Это сколько понадобится? Словно услышав невысказанный вопрос, цверг сказал:

– Мне нужны все люди. Все, кто жил раньше, и те, кто живет. Пока живет, – подчеркнул старик.

Жалость, пробудившаяся к старому королю карликов, улетучилась в одно мгновение. Пытаясь сохранять спокойствие (кто их, уродов знает, может они не только эмоции, но и мысли умеют читать?) осмотрел трапезную. («Так.. Нет, не пойдет. А если – вот так? Нет, не успею».) Увы и ах… Нас разделяло расстояние, метра в три, справа и слева застыли слуги (вероятно, они же телохранители). А было бы так заманчиво сломать эту старую шею! Ни разу не пробовал ломать шеи, но был уверен, что у меня бы все получилось. Можно бы рискнуть своей собственной, но просчитав ситуацию, пришлось отказаться от такого блестящего плана. Подавив хрипоту в голосе, спросил:

– И что я должен сделать?

– Я дам тебе блестящие камни, ты купишь на них то, что может уничтожить людей, – спокойно, словно о сорной траве в огороде, сказал цверг.

– И что именно? – настаивал я. Расправив губы в жалкой улыбке, виновато сказал: – Я не очень разбираюсь в таких вещах.

– Ничего страшного, – утешил меня карлик. – Мои слуги, которые живут на поверхности, подскажут тебе.

– А они сами не могут справиться? Как я понимаю, вы дали им много драгоценных камней.

– У меня не так много слуг, – с неким сожалением сказал цверг. – А то, чем можно уничтожить людей, купить не так–то просто. Нужно закупать понемногу, в разных местах, чтобы не привлекать внимания. Убивать людей обычным оружием – это тоже привлечет внимание.

– Понятно, – выдохнул я.

Стало быть, на земле уже кто–то скупает какую–то отраву. Что можно купить? Яды, гербициды, штаммы каких–нибудь вирусов. Теоретически, можно свести знакомство с биологами, выращивающими всякую –разную смертоносную дрянь и, получить у них немножечко бубонной чумы, сибирской язвы. Что там у нас еще? Если есть деньги – большие деньги, то теорию легко воплотить в практику. Лабораторий много. Ученые верят в науку и свято хранят служебные тайны? Чушь. Нет таких тайн, которые не открываются с помощью чемоданчика с валютой. Ну, а если и верят и, не идут на контакт (не помогает ни чемоданчик, ни шантаж, ни похищение близкого человека), то можно пойти другим путем. Украсть искомую пробирку. Охрану, все уровни секретности можно обойти при помощи тех же денег. (Сами охранники и сдадут все пароли и коды доступа.) Не получается?Что же… Сделаем проще – перекупаем директора НИИ, или – что еще лучше, чиновника из министерства, курирующего отрасль. Если пройтись по цепочке, то наверняка можно отыскать пресловутое «слабое» звено. Весь вопрос упирается в деньги. И, я больше чем уверен, что где–то сейчас уже передают из рук в руки чемоданчики. Может, «свиной» грипп,лихорадка Эбола – дело рук наземных приспешников подземного короля?

– Не обольщайся, тебе не удастся убить всех людей на поверхности, – сказал король цвергов таким тоном, будто он уже купил меня с потрохами, а я сижу и мечтаю – как мне убить побольше своих друзей и родственников. – Людей расплодилось много. Даже все яды мира не в состоянии перебить всех. Но этого и не нужно. Ты будешь убивать понемногу – по тысяче человек в месяц. Иначе мои мастера не будут успевать обрабатывать материал, а ты не один поставщик. К тому же – проходы между далекими землями велики. Даже если убить всех, ваших черепов не хватит. Пусть люди размножаются, чтобы поставлять материалы для моих галерей. Работа уже началась, – похвастался карлик. – В прошлую большую войну у меня появилось много материала.

– А почему бы вам не использовать уже умерших людей? – поинтересовался я, вкладывая в голос толику раболепствующего любопытства. – На поверхности полным–полно кладбищ и склепов.

– Я же сказал – мне нужны все люди, – с ноткой раздражения в голосе ответил старик. – Конечно же, мои мастера используют давно умерших людей. Но этот материалне отличается строгой белизной – он потемнел от земли. Свежие черепа и кости легче поддаются обработке.

– Понятно, – кивнул я. Стало быть – коричневый и темный фон создавали из старых скелетов, а белизны добивалась за счет свежих.

Я еще раз оценил обстановку. Нет, ничего не изменилось. Телохранители, как стояли, так и стоят, а король по–прежнему в отдалении. Попытаться ускорить темп? Можно. Но… Унгерн мне не простит, если я всего–навсего удавлю старого маразматика. Кто же будет ловить на поверхности тех, кто уже получил «блестящие камни», а теперь изыскивает способы массовых убийств? Так я и буду. Боюсь, придется работать «живцом». К тому же, где гарантии, что потенциальный наследник не продолжит дело предшественника?

– Ваше величество, – поинтересовался я. – А почему вы уверены, что я буду добывать для вас черепа, убивать людей?

– Я же не заставляю тебя убивать твоих родственников, – пожал плечами старик. – А все остальные, кто они для тебя? У вас, у людей, нет такого чувства родства, какое присуще нам… Вы – алчные твари. Твои сородичи когда–то поставляли мне материал за рыбные лепешки, которыми побрезгает последний из моих подданных. А чем ты лучше других?

– Ничем, – отозвался я. По большому–то счету, карлик прав. Я тоже люблю деньги, потому что с ними жить проще и комфортнее. Другой вопрос, на что я готов ради денег?

– Правильный ответ, – кивнул цверг. Сунув руку под стол, он вытащил оттуда увесистый кожаный мешочек и бросил мне.

Едва успел поймать. Тяжелый!

– Открой, – хмыкнул цверг.

Развязав шнурок, запустил в него руку и, чуть не выругался, наткнувшись на что–то острое. Как я и предполагал, в мешочке были «блестящие» камушки желтого и бурого цвета, больше походившие на расколотые леденцы, чем на драгоценности. Посмотрел, полюбовался на лучики света на гранях, завязал мешочек.

– Ну как? – поинтересовался цверг, наблюдавший за мной так пристально, что мне стало неловко. Кажется, он ждал восторгов. Но что поделать, если я не могу оценить красоту? А откуда? У меня самого, отродясь, драгоценных камней не было и жена не падкая до брюликов. Что–то там у нее есть – сережки с камушками, колечки. Еще есть доставшееся в наследство от бабушки старинное кольцо с рубином и, бабушкины же сережки. Но кольцо не по размеру, а серьги тяжеленные. Лежат в шкатулке до лучших времен. Может, дочке в приданое.