Завод

Изольда Петровна была из тех типов женщин, которые по жесткости, волевым качествам и техническому складу ума, могли любому мужчине дать фору. Сложно было сказать, почему ее слова воспринимались как приказ, подлежащий немедленному исполнению, то ли ее так уважали, то ли ее так до ужаса боялись. Но точно можно было заметить то, что директор завода без крайней необходимости старается не вступать с Изольдой Петровной в дискуссию, а тем более предпочитает не перечить, дабы не услышать в свой адрес массу нелицеприятного, причем прилюдно. Многие старожилы завода шептались, что в молодости между директором завода и Изольдой Петровной, тогда еще юных коллег, трудившихся в одном отделе, была интрижка, однако он так и не решился перевести их взаимоотношения на более серьезный уровень, вероятно боясь не выдержать по жизни столь жесткого прессинга ее характера. Изольда Петровна замуж так и не вышла, детей она также не имела, всю свою жизнь она посвятила труду на этом заводе, и знала практически все и про всех, как в профессиональном, так и в лично плане.

Изольда Петровна всю свою жизнь посвятила этому производству и не только потому что любила свою работу, а в основном потому что любила Германа Олеговича. Порой она даже себе отказывалась в этом признаваться, но уже давным давно все кто ее хорошо знал прекрасно понимали истинные мотивы ее невероятной привязанности и преданности работе. В молодости она была очень эффектной женщиной и имела массу поклонников, но все ее интрижки носили лишь мимолётный характер, ведь она в каждом мужчине искала черты и качества характера Германа Олеговича, а не найдя их начинала разочаровываться и отношения сходили на нет. Герман Олегович осознавал, что Изольда Петровна имеет к нему нежные чувства, но признавать это и тем более вступать с ней в близкие отношения не планировал. Он очень любил свою жену и был бесконечно предан семье.

Сколько бы Изольде Петровне не говорили друзья, что пора бы ей остепениться, найти мужчину и создать семью, родить детей, она и слушать не хотела. Ей ни раз предлагали сменить работу на более престижную и высокооплачиваемую, лишь бы выдернуть ее из атмосферы постоянного общения с Германом Олеговичем, но и тут она была неприступна. Изольда Петровна давно придумала миллион отговорок, почему без нее производство не выдержит и ей обязательно нужно быть только на этом рабочем месте.

Со временем на нее махнули рукой даже все ее близкие друзья, в душе продолжали жалеть, но какие-либо действия предпринимать перестали. Вот так в жизни бывает, когда любовь делает человека заложником, а он отказывается это принимать и понимать.

Отдел под руководством Изольды Петровны напоминал полигон по подготовке молодых бойцов, не было такого месяца, чтобы она не брала на обучение нового горе-технолога, предпочитала она совсем зелёных, прямо с вуза, без опыта, умений и способности высказывать свое я. На них она отрабатывала свое нереализованное материнство, учила их прям как учитель, заставляла их писать проекты, делать домашние задания, предлагать инновации по имеющимся на заводе технологиям. Ребята в основном выдерживали пару месяцев, затем бежали куда глаза глядят, некоторые даже за ученическими выплатами не приходили, в страхе попасть снова в лапы Изольды Петровны. Периодически, но скажем прямо, не очень таки часто, попадались крепкие орешки, которые держались стойко и уверенно, проходили испытательный срок, исполняя все пожелания и прихоти Изольды Петровны, в надежде, что после они станут самостоятельной единицей, полноценными технологами завода. Но не тут то было, Изольда Петровна так просто никому спуску не давала, домашку конечно она больше им не задавала, но на всех планерках, они как новенькие, должны были первыми отвечать на все сложные и каверзные вопросы, а после слушать ее наставления, какие же они ещё зелёные… И только к концу первого года работы она их условно переводила в ранг работника, избавляя тем самым от вечного стояния у доски. За последний год из двадцати семи обучающихся, выдержали больше полугода только двое. Ребята были молодыми, весёлыми и очень нестандартными.

Один из них, Рома, он фанател от проверки себя на прочность, при любой возможности отправлялся на поиски приключений, то на байдарках поедет плавать в самые сложные спуски, то в горы в зимнюю экспедицию снарядиться в минус тридцать пять, то в лес с палаткой один поедет на выходные отдыхать. Из-за своего увлечения он вечно был с увечьями, то обгоревший, что вся кожа облезала, то обмороженный до состояния, требующего лечения, то простуженный в конец, что аж голос пропадал на неделю. Ездил Рома на работу исключительно на велосипеде, и его совершенно при этом не волновала погода, дождь, мороз, ветер, не были препятствиями для него. У Ромы было четверо старших братьев и мать, отец давно умер, Рома его даже не помнил. Про свою семью он выражался жестко, называл мать конченой истеричкой, а братьев полными дебилами. Проблема на его взгляд была в том, что его братья не работали, хотя старшему было уже тридцать два года, они просто сидели дома, жрали чипсы и играли на компьютере. При этом у них у всех было высшее техническое образование. Но они немного поработав, один за другим бросали, как они выражались, это гиблое дело и снова возвращались к чипсам и телевизору. Рома не мог понять, почему его мать спокойно относиться к этой ситуации, гробит себя на трёх работах, чтобы его браться могли бездельничать и при этом не сдохнуть с голоду. При этом она ещё и заработок Ромы хотела забрать, чтобы разнообразить питание мальчиков, а то что же они на одних чипсиках… Все разговоры с матерью заканчивалось одинаково. Все доводы Ромы о том, что пора бы братьям работать и самим себя содержать, приводили к ее истерике и обвинениям в том что он жадный и мелкий человек, который для родной семьи зажимает денежки. Вероятно поэтому Рома так часто уезжал куда-то, чтобы хоть как-то отвлечься от ситуации в доме, ведь приходилось делиться своими странными братьями одну комнату. Перспектива спать в палатке в холодном одиноком лесу была для него гораздо более приятной, чем провести ещё одну ночь в комнате с братьями.

Каждый новый год Рома загадывал одно и то же желание, он а в душе просил у Деда мороза дать ему возможность заработать достаточно денег чтобы съехать от мамы жить отдельно, хотя бы на съёмной квартире. Он терпел выходки Изольды Петровны, все её издевательства в надежде на то, что сможет продвинуться по карьерной лестнице и добиться более высокой заработной платы, однако все его мечты остались только мечтами. Небольшое повышение зарплата Ромы не позволило ему выйти на некий стабильный уровень независимости, а большего ему завод предложить не мог. Очередной разговор с Изольдой Петровной о возможным расширении его обязанностей и возложение на него дополнительных функций, чтобы дать возможность заработать ещё денег, закончился скандалом. Изольда Петровна обвинила его в жадности, в неблагодарности, и в том, что его стремление выполнять как можно больше работы в итоге приведёт к снижению качества выполненной работы и тогда уже ей станет стыдно за подготовленный персонал. Рома оскорбился, ведь он выполнял свою работу безукоризненно и ещё ни разу за него никому не приходилось краснеть. Он задерживался на работе, выходил в выходной, лишь бы выполнить работу на отлично. Изольда Петровна этого не оценила и в тот день, когда Рома положил ей на стол заявление об увольнении, она размашистым почерком машинально подписала его заявление и бросила ему в лицо со словами:

– Иди, щенок, думаешь тебя там за периметром очень ждут, посмотришь не пройдет и полугода приползешь обратно!

Рома сидел на остановке общественного транспорта опустив голову на колени и обхватив ее, он только что написал заявление об увольнении с работы. И его прогнали как нашкодившего неблагодарного щенка, ещё и пинка в след дали, так было обидно до боли в сжатых суставах. Планы, мечты, желания, все сыпалось на глазах и утекало сквозь пальцы. Ему казалось что если он сейчас отпустит, убрав с нее свои руки, то она лопнет от вороха взбесившихся мыслей внутри нее. Ему было страшно поднять голову и посмотреть вокруг, мир в одночасье стал враждебных, холодным, чужим, а он Рома, совсем никому не нужным. Дома – мать и братья, которые узнав о его поступке загрызут насмерть, они же привыкли к его доходу и уже планировали куда его потратят. Работы у него больше нет…учеба закончилась год назад, друзей нет, родни другой нет, он оказался лишним в этом мире и чувствовал себя как урна на остановке, осталось только чтоб люди стали плевать в него и бросать мусор. Такое склизкое отчаяние медленно заползало к нему в душу, наводя леденящий ужас, ему казалось ещё немного и он или тронется умом или задохнётся.

– Дяденька, помогите мне застегнуть портфель, я кажется замок сломала, идти неудобно, книжки вываливаются, – услышал он детский писклявый девчачий голос рядом с ухом.

– Мерещиться что ли, какие дети ещё, видимо все таки поехала крыша у меня, – думал Рома, анализируя услышанное.

– Дяденька вы что заболели, почему вы так на голову себе давите, мозги вытекут так из ушей, – строгим и серьезным тоном снова раздался этот писклявый голос над ухом.

Рома медленно разжал пальцы рук, приподнял голову и встретился взглядом с маленькой девочкой с невероятно живыми глазами и заплаканным лицом. Она смотрела на него с такой озабоченностью, страхом и заботой на лице, что его как будто волной вынесло в мир к живым. Он подумал, – "я дяденька, я взрослый и сижу в панику впадаю, вместо того, чтобы помочь ребенку, у нее беда, замок сломался, ну давай Рома соберись, надо помочь".

Он постарался сделать менее странное и страшное выражение лица и спокойно насколько смог сказал:

– Не переживай, все что было в голове давно уже вытекло, теперь я безмозглый, – сказав это Рома заулыбался и на душе стало легче.

Девочка улыбнулась в ответ, но тут же добавила:

– А как же ты мне поможешь, если ты безмозглый теперь?

Рома рассмеялся уже в полный голос:

– Видишь ли, чтобы починить твой замок мне мозг не нужен, нужны только руки и смекалка, – пока он говорил, уже смог вправить замок на место и приделать свой брелок от ключей в качестве временной сломанной собачки.

Девочка обрадовалась, что портфель спасён и можно теперь идти спокойно домой, не боясь потерять книжки по дороге.

– Спасибо большое, дяденька, а как же мне теперь вернуть вам брелок? Вы где живёте, я попрошу маму она вам занесет, – деловитым тоном протараторила девочка.

– Нет, не получится вернуть мне его, я ведь не только безмозглый, но ещё и бездомный, так что вряд ли мы ещё когда-нибудь встретимся, – с грустью в голосе сказал Рома.

Пока он говорил с этой девочкой и помогал ей с замком, он чувствовал себя взрослым, умным и нужным. Но вот пришло время ей уходить и он снова должен остаться один на один со своими тревожными мыслями и на сердце уже начинало скребетать пока ещё тихонько, но уже ощутимо неприятно.

– А вы, дяденька, найдите себе работу с жильем, лучше в другом городе, где не знают что вы безмозглый, – сказала девочка и побежала к подъехавшей маршрутке, так и не попрощавшись.

Рома ещё долго сидел так на скамейке на остановке и думал об этой девочке, а ведь она права, надо переезжать…

Изольда Петровна ещё никогда за всю свою профессиональную деятельность никому таких грубых обидных и непозволительных слов не говорила. Решение Ромы стало для неё полной неожиданностью, она на него возлагала большие надежды, уже в голове строила себе планы как он будет принимать её работу и станет её полноправным преемником. Оттого его решение больно ударило ее по самолюбию, ей пришлось принять, что она не идеальна, что сломать и подчинить Рому она не смогла, а что ещё хуже, изменить она уже ничего не могла, Рома был решителен и она понимала, что никакие уговоры не помогут изменить его решение. Ей было грустно и противно одновременно, уходил ее любимый ученик, уходил по ее вине, это мерзкое чувство ошибки, провала нервировало ее ещё долгое время. После ухода Ромы все сотрудники завода сторонились и без того строгую Изольду Петровну, она бушевала как ураган ещё несколько недель, клокотала от злобы и бессилия, рвала и метала, искры летели, она всех перетрясла кто попадался под ее горячую руку, выговоры, депремирование и это только малость из того, что бедняги от нее вытерпели за эти недели. Дошло до того, что начальница отдела кадров под свою ответственность позвонила Роме, узнать, нет ли шансов на его возврат, но оказалось Рома уже нашел себе другую более перспективную и оплачиваю работу в другом городе и уже уехал, тем самым выполнив наконец то свою мечту, добился самостоятельной жизни без мамы и братьев. Тучи сгущались, и спасло ситуацию то, что Изольда Петровна неожиданно ушла на больничный. Неожиданно, так как она никогда не ходила на больничный, даже с высокой температурой она приползала на работу хоть на полденька, а тут ушла на две недели и ни разу даже не позвонила узнать как там ее подопечные на заводе. Все напряглись, директор сам побаивался звонить ей, но к концу первой недели уже начал нервничать и велел начальнику отдела кадров связаться с Изольдой Петровной и выведать о ее самочувствии.